Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 43 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Может быть поэтому, первый выстрел сделал именно он. Испанец за столом захрипел и повалился на землю. Я и Пьер выстрелили почти одновременно, и ещё пара неприятелей свалились на землю, не успев даже вскрикнуть. Оставшиеся двое только и смогли, что вскочить на ноги. Болты моих товарищей настигли их спустя долю секунды.

Мы вбежали во двор, и я подал сигнал прятавшейся в снегах сотне. Из окон нас было хорошо видно, счёт шел даже не на минуты!

Больше всего на свете хотелось просто поджечь дом и расстреливать всех, кто пытается из него выбежать. Но внутри могли быть письма и бумаги, способные раскрыть имена остальных заговорщиков. И, что было важным для меня, простые слуги, которые не имели никакого отношения к делу.

Поэтому, первая десятка сделала залп из арбалетов по окнам. Дорогие стёкла разлетались осколками, а я, во главе своего ударного отряда, уже спешил к двери. За год тренировок я хорошо научился перезаряжать это удобное охотничье оружие. Пусть и не прямо на бегу, всё равно нужно было остановиться, прижать лук к земле и упереться в него ногой. Но давалось мне это не в пример легче и быстрее, чем во Фландрии. Да и парней своих я натаскал перезаряжаться достаточно быстро.

Из здания послышались крики, кто-то распахивал окна на втором этаже. Я к тому времени уже был на крыльце. Двери не успели запереть и тем более забаррикадировать.

Я распахнул их пинком и сразу же выстрелил в несчастного, всё ещё пытавшегося зарядить аркебузу. В двёрном проёме я не задержался, а бросился на стоящего рядом с охранником испанца. Охотничий арбалет, сделанный по испанской моде, был относительно лёгким. Но удара прикладом в горло всё равно хватило, чтобы вывести противника из боя.

Следом за мной в здание хлынули и мои люди. Они были разбиты на три группы, по двадцать, двадцать и сорок человек. Двадцатки возглавили Пьер и Диего, они начали зачищать первый и второйэтажи особняка. Сорок человек должны были сделать ещё несколько подавляющих залпов по окнам, и присоединиться к нам.

Впрочем, огонь испанцев был подавлен очень быстро. Они просто не успевали высовываться из окон. Особенно смелые сразу же получали болт. Аркебузы были не слишком удобным для стрельбы в слепую оружием, к тому же, организовать массированный залп противник не мог никаким образом.

Мы с Диего и остальными бежали по широкой главной лестнице. Нашим главным козырем была внезапность. Промедли мы хоть немного и враг мог бы организовать нам нехилую встречу. Но испанцы едва успели перевернуть несколько кресел и диванов, да зарядить пару аркебуз. Прогремели выстрелы, один из моих солдат рухнул как подкошенный, но уже через секунду запели тетивы арбалетов.

Пятеро испанцев, что пытались скрыться за перевёрнутой мебелью, там и остались. Ещё несколько, видимо от отчаяния, схватились за шпаги. Но нас было слишком много. Я скомандовал:

— Колени!

И бегущие впереди солдаты, вместе со мной, припали на одно колено. Даже на лестнице вверх этого было достаточно. Задний ряд выстрелил одновременно. Мы перешагнули через трупы, быстро оглядели коридор. Новых врагов не было, но из комнат, ведущих во двор всё ещё доносилась редкая стрельба.

Мы в последний раз зарядили арбалеты. Скоро придёт черед рукопашной и времени уже не будет. Я разделил группы ещё на две, и послал оставшихся зачищать комнаты. Просто врываться и стрелять или резать всех, кто ещё имеет наглость высовываться из окон. Послав с ними Пьера, я посмотрел на своего оставшегося лейтенанта.