Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 37 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Моё бедро, месье.

— Вы правы, — я оттолкнул подальше его оружие, убрал своё в ножны. Усадил бывшего противника на землю. Достал из сумки на поясе несколько заранее заготовленных бинтов.

— Пока я вас перевязываю, вы можете продолжать, — сказал я, разрезая ткань. Только плотно затянув бинт над раной, я позволил себе вытащить кинжал. Незнакомец зашипел.

— Вы повесили дворянина. Испанца. Он был… братом или кузеном кого-то из друзей детства Королевы.

— Когда она ещё жила в Испании?

— Да, но… её поразила ваша жестокость. Казнь безо всякого уважения к его титулам…

Я забинтовал бедро мужчины так, как смог. Должен был выжить, особенно, если найдёт настоящего цирюльника.

— Она знала о заговоре? — спросил я. Незнакомец был чуть розовее выпавшего снега. Он кивнул.

— Удобно, спрятать один заговор в другом, — рассмеялся я. Мужчина кивнул во второй раз и сказал:

— Это решение далось ей нелегко, она всё же довольно набожная женщина. Вы… кому вы меня сдадите?

— Никому. Погибло уже слишком много людей. Вот что мы сделаем. Как вас вообще зовут?

— Вы обязаны моему отцу победой под Бапомом. Ему и его пушкам, — сухо усмехнулся незнакомец со шрамом. Я вспомнил ту битву, вспомнил, как артиллерия Франсуа Ларошфуко не давала испанцам опомниться, пока мы с мушкетёрами и гасконцами врывались в крепость.

— Значит и о том, как вздёрнули испанского капитанишку, тоже вы с папенькой рассказали королеве? — усмехнулся я. Мужчина вздохнул.

— Это вызвало негодование среди всей знати, месье. Не я, так кто-то другой.

— Вот что мы сделаем, месье Ларошфуко.Вас тоже зовут Франсуа?

— Франсуа VI, — с гордостью ответил мужчина. — Я прошёл с отцом всю Фландрию.

— Вы сказали, что Анна Австрийская очень набожная женщина. Я и сам слышал это. Примерная католичка.

— Всё верно.

— Вы вернётесь к ней и скажете, что кровь братьев Бюте и тех несчастных бандитов, что вы посылали, на её руках. Я не ищу войны, и не собираюсь мстить. Если она согласится и выдаст Его Величеству заговорщиков, всё закончится. Я мушкетёр, и не стану воевать против Королевы, я верен ей так же, как и её мужу. Вы всё запомнили?

Франсуа VI кивнул, и я поднялся на ноги. Вдруг он схватил меня за руку. Шрам на его лице дёрнулся, Ларошфуко с надеждой посмотрел на меня.

— Вы же человек чести! Ришелье мёртв, месье, если вы объединитесь с нами, то этот итальянишка не сможет запудрить мозги Его Величеству!

— Да что с вами не так? — взревел я. Франсуа одёрнул руку. Мрачная усталость прогнала всякую надежду с его лица.

— Вы так много времени провели в своей Гаскони, совсем не знаете, как мы натерпелись страху при Красном, — сокрушенно сказал он.

— Вы знаете, что передать Королеве. И вот ещё что. То письмо, что мне передала нищенка. Кто его написал?

— Эту рыжая дурёха, леди Винтер. Когда Бофор прознал про это, он запер её в подвале. Я решил, что это отличная возможность послужить своей Королеве.

Я усмехнулся и больше ничего не сказал. Оставив раненого Ларошфуко на кладбище, я быстро нашёл его лошадь. Она посмотрела на меня без особой приязни, но дала себя оседлать и понесла прямо на место встречи с мушкетёрами.

Троица уже ждала меня в небольшом домишке, в квартале от особняка де Бофора. Я отпустил лошадь и она с тихим ржанием понеслась обратно на кладбище. Мушкетёры уже были готовы, и передали мне облачение. Чёрный камзол, чёрную шляпу и чёрный платок, который должен был скрыть лицо.