Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 121 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Мог только догадываться, Ваше Преосвященство.

— Значит, мама выбрала тебя, — вздохнул Генрих V. Эта новость, казалось, была для него куда страшнее пленения и возможных последствий мятежа. Былая улыбка сползла с молодого и красивого лица. Взгляд потускнел.

— Она выбрала Францию, наконец-то, — ответил Людовик и подошёл к брату. Секунду он смотрел на мятежника, а затем заключил его в объятия.

Я снова поглядел на графа Рошфора. Тот качнул шляпой в сторону двери, но нас жестом остановил Мазарини. Несколько мгновений,Людовик обнимал брата, которого видел в самом раннем детстве. Увы, сам Принце без имени, стоял ровно и даже не пытался вернуть объятия. Его руки висели плетьми, а на лице не было ни одной эмоции. Наконец, Его Величество отступил от него.

— Ты платил Бувару? — спросил он.

— Нет, я не настолько бесчестен, — усмехнулся Генрих V.

— Под пытками наш лекарь назвал имя де Шеврёз, но с покойницы уже ничего не спросишь, — шепнул мне Рошфор. Я кивнул.

— Что ты со мной сделаешь? — холодно спросил Безымянный Принц.

— Отправлю в заточение, — устало произнёс Людовик XIII. А потом указал на нас с Рошфором. — Эти месье доставят тебя в Бастилию.

— В бархатной маске? — усмехнулся брат короля. Людовик пожал плечами.

— Предпочитаешь железную?

— Нет, пожалуй, бархатная меня устроит.

— Я буду тебя навещать, — сказал Людовик. Генрих V только покачал головой.

— Слишком много чести для проигравшего, Ваше Величество. Не волнуйтесь, я умею проигрывать с честью.

Я снова надел на него маску. Мазарини передал нам необходимые документы. Путь до Бастилии, проделанный разумеется в карете, был лёгким. Каждый думал о своём, и мы молчали. Ровно в полночь, в старой учётной книге, появилась запись о поступлении узника номер 64489001. На этом, наши пути с Генрихом V разошлись на долгих десять лет.

Рошфор проводил меня до дома, где мы обменялись рукопожатиями. Из окон гостиной лился неровный свет нескольких свечей. Меня ждали. Рошфор с завистью поглядел на окна, а потом сказал на прощание:

— Его Величество призовёт тебя на север, как и всех мушкетёров. Лучше бы тебе успеть проститься с семьей.

— Думаешь, угроза серьёзная?

— Испанцы бросят всё, что у них есть. После поражений во Фландрии и Каталонии, это их последняя надежда.

— Мы справимся, — усмехнулся я. Человек в чёрном отправился в глубину ночи, я же вошёл к себе.

Джульетта и Сирано де Бержерак уже были дома. Девушка сидела с перевязанной головой, но сидела сама и даже улыбалась. Миледи стояла на ногах, в метре от входной двери. Как только я вошёл в дом, она тут же бросилась ко мне. Я заключил девушку в объятия.

— Мы слышали, как вы разговаривали с кем-то на пороге, — сказала Анна де Бейл. Я позволил себе вдохнуть запах её волос, а потом осторожно отстранился.

— Это был Рошфор, — сказал я. —Скоро снова на войну.

— Испания готова к последней битве, — тихо рассмеялся де Бержерак.

Вместе с Миледи мы прошли к столу. Девушка налила мне вина и подвинула поближе блюдо с уже остывшим бульоном. Затем Анна де Бейл поставила на стол корзину с хлебом, сыром и овощами. Через мгновение, словно из ниоткуда, появился заспанный Планше. В его руках была железная чашка полная лука. На все вкусы: зелёный, варёный, свежий. Он с улыбкой поставил чашу передо мной.

— А вы сытые? — спросил я у домочадцев. Те закивали. Джульетта коснулась рукой ладони Сирано де Бержерака. Носатый улыбался.