Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 119 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Большую часть жизни у меня не было имени, мадемуазель, — сказал человек в маске. Миледи повернулась ко мне.

— Пленник Его Величества, с которым мы должны обращаться бережно, — только и сказал я.

Анна усадила нас за стол, а Планше отправила за цирюльником. Слуга перед этим сам осмотрел мою рану, пощёлкал языком, и только после этого удалился.

— Джульетту ещё не приводили? —спросил я.

Миледи покачала головой. Тогда снова заговорил мой пленник:

— У вас много друзей, шевалье.

— Благодаря им и живой, — ответил я. Миледи улыбнулась. Через час пришёл цирюльник. Пока он вытаскивал пулю и накладывал швы и повязки, Планше не сводил глаз с пленника. Слуга зарядил пистолет, но я строго настрого запретил ему стрелять в нашего гостя. Планше пообещал стрелять в ногу, но тут уж куда Господь пулю пошлёт.

После того, как ушел цирюльник и я немного пришёл в себя, Миледи подала к столу. Я вежливо попросил Планше покормить гостя, и Принц без имени не стал спорить. Вечер, несмотря на всю свою странность, прошёл спокойно. Но я прекрасно понимал, что Генрих ещё не сдался. Он лишь ждал удачного момента. Меня начинало клонить в сон, а Его Величество так и не явился. Солнце уже почти опустилось, когда в дверь постучали. Я взялся за шпагу, взглядом попросил Планше приглядеть за пленником.

Я подошёл к двери и пнул её. Она открылась, чуть не сбив с ног молодого слугу. Тот испуганно отшатнулся в сторону, поглядел на шпагу у меня в руке, побледнел.

— Шевалье, мне велено доставить вас и вашего пленника в Лувр, — пролепетал слуга. Я заметил, что за его спиной, на улице, уже стоит карета. Только тогда я позволил себе убрать оружие в ножны.

— Собирайтесь, Ваша… месье герцог? — вовремя поправился я. «Светлость» было весьма специфичным обращением, благодаря которому особенно проницательный человек мог бы сделать ненужные Его Величеству выводы.

Человек в бархатной маске с достоинством поднялся. Поклонился Миледи и сказал:

— Для меня было честью познакомиться с хозяйкой этого дома.

Анне де Бейл на прощание подала руку. Бархатная маска скользнула по тыльной стороне ладони Миледи, а затем пленник прошёл со мной на улицу.

В карете нас уже ждал Рошфор. Он тоже был ранен, однако перевязанными у человека в черном были шея, грудь и плечо. При виде меня он улыбнулся и хрипло произнёс:

— Это небольшое восстание всех пометило, не так ли, шевалье?

Я улыбнулся и кивнул, а затем залез в карету. Рошфор протянул мне руку. Обменявшись рукопожатиями, мы посмотрели на человека в бархатной маске. Тот тоже залез к нам, правда не без помощи слуги. Руки я связал бедному Принцу без имени за спиной.

— Этот тот, о ком я думаю? — спросил Рошфор.

— Зависитот того, что сказали вам Его Величество, — ответил я. Человек в бархатной маске только сухо рассмеялся и откинулся на спинку кареты. Кучер послал лошадей вперёд и мы не спеша поехали в Лувр.

— Кто вас так? — спросил я.

— Гугеноты, — вздохнул Рошфор. — Но теперь они удивительным образом присмирели, не знаете почему?

— Поняли, что оказались не на той стороне, — улыбнулся я, внутренне радуясь тому, что Конде смог всё-таки использовать своё влияние на протестантов. Слава его деда всё ещё много стоила в этом мире.

— А вас? — спросил Рошфор. — Неужто ваш пленник такой умелый боец?

Человек в бархатной маске снова рассмеялся, но не сказал ни слова. Я кивнул.