Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 103 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Анри спросил прямо:

— Вы хотели меня убить?

От удивления Конде даже чуть привстал с кресла. Он взмахнул руками, потом уселся обратно и сдавленно произнёс:

— Господи, нет! Конечно же нет, Анри!

Анри д'Арамитц пару секунд разглядывал своего то ли друга, то ли соратника. То ли подозреваемого. Я нетерпеливо вертел кружку с водой в руках. В гостиной стояла напряженная тишина.

— Как только я покинул Париж, сразу же после нашего разговора с вами, мой друг, нас дважды пытались прикончить, — наконец прозвучал холодный и спокойный голос гугенота.

— Кажется, трижды, — напомнил я, загибая пальцы. — Молодёжь в чёрном, жандармы, глухонемые.

— На вас напали глухонемые? — изумился Конде. Я кивнул.

— Целая банда, герцог. И мы были уверены, что только в ваших силах было послать за нами людей через всю Францию.

Конде молчал, приложив два пальца к тонкой бородке. Вновь образовавшаяся пауза, впрочем, длилась недолго. Анри снова заговорил:

— Это были гугеноты. Два раза из трех, точно за нами послали гугенотов. Не слишком хорошо умеющего драться, и тем не менее, погибших от нашей руки. Таким образом, их убийство лежит и на вашей совести, Конде.

— Более того, — добавил я. — На одном из собраний гугенотов, некий человек в маске говорил о том, что именно Анри д'Арамитц является предателем, пешкой Мазарини, и что от него нужно избавиться в первую очередь.

— Я никогда не посещал собрания гугенотов, тем более в какой-то дурацкой маске! — запротестовал Конде.

— Почему я должен вам верить? — чуть подался вперёд Анри.

— Потому что я католик? — усмехнулся Конде.

— Простите, друг… — Анри замялся. — Простите, герцог, но нам больше некого подозревать, кроме вас.

Конде кивнул и откинулся на спинку кресла. Вновь вошёл слуга и принёс блюдо с аккуратно нарезанными яблоками. Я взял одну дольку и с удовольствием отправил себе в рот. Яблоко было чертовски кислым, что скорее бодрило.

— Я понимаю. Но тем не менее мы с вами не сражаемся, не вызываем другу на дуэль, а мирно беседуем. Почему? — заговорил через какое-то время принц Конде.

Мы с Анри переглянулись. Если вопрос с покушениями зашёл в тупик, то можно было уже переходить к моему делу. Скрывать правду от Конде я не планировал с самого начала, так что честно сказал:

— Мы узнали об одном очень неприятном письме, что выполучили сегодня утром, и теперь хотим предложить вам нашу помощь. В обмен на имя автора этого письма.

Принц Конде побледнел. Он встал с кресла, прошёлся из стороны в сторону, а потом тихо произнёс:

— Проклятие… но как вы узнали?

Я улыбнулся, сделал пару глотков воды. Конечно же, красовался.

— Слуга, который начал у вас работать совсем недавно, — сказал я. — Весьма хорош, правда?

— Мальчишка? Да, он смышленый, — тихо рассмеялся Конде. Через несколько секунд он задумчиво произнёс:

— Вот значит, как? Я даже не подумал о том, что это может быть слуга. Мальчонка никак себя не выдавал.

— Да, он умеет быть тихим. Такая уж работа у слуг.

Конде кивнул. Потом мы оба посмотрели на притихшего д'Арамитца. Но гугенот, кажется, не обращал уже на нас внимания. Просто смотрел куда-то перед собой, о чём-то размышляя. От его молчания становилось немного неловко.

— Что же он вам сказал? — спросил Конде.

— Что кто-то предложил вам принять участие в восстании против Мазарини, а вы отказались.