Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 119 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Мне — точнее, моей совести, повезло — испанок в крепости почти не было, а голландских женщин солдаты не трогали. Не то, чтобы кто-то всерьёз считал, что мы тут «освобождаем» Фландрию. Скорее забираем себе то, что по недоразумению отошло нашему временному союзнику.

По разговорам среди мушкетеров и гасконцев, я уже начинал понимать — Свободные Нидерланды были такой же головной болью для Франции, какой она сейчас является для Испании. Просто головная боль, это чуть меньшая проблема, чем простреленное бедро.

Я понимал, что через несколько лет мы можем вернуться сюда уже не как союзники. Нужно было налаживать связи и заводить друзей. Так что с Бапомом Людовик обошелся настолько человечно, насколько вообще позволяла эпоха.

Я приказал гасконцам в первую очередь растаскивать драгоценные камни и предметы искусства. Они всё равно набивали карманы золотом, не подозревая о том, что уже очень скоро, оно начнет терять в цене. Я вообще был поражен тому, что этого не замечали окружающие. Слово «инфляция», впрочем, пара мушкетёров знала, правда, оно для них никакого отношения к деньгам не имело.

Так называли то ли вздутие, то ли воспаление, местные цирюльники. В любом случае, золота и серебра ввозили в Старый Свет столько, что это было неизбежно. Я пересчитывал свои золотые пистоли-дублоны, и пытался понять, на долго ли мне их хватит?

За генерала Кеведо Лорку мы получили внушительную сумму, и передавать его Леопольду Вильгельму (понятия на тот момент не имел, что это за тип) отправились мои товарищи. На этом, на целый год, наши пути с мушкетерами разошлись. Де Порто сам выплатил мне четверть суммы, из своих. Мы сердечно попрощались, но было это уже на ужине у де Тревиля.

Я настоял на том, чтобы отправить тело убитого гиганта-телохранителя на родину. Не запросив за это ни медяка. Его имя так и стёрлось из моей памяти, и это одна из немногих вещей в моей новой жизни, о которой я жалею. Мы всё равно вспоминаем его временами и пьём за его покой.

Планше, Джульетта и де Бержерак нашли меня сами. Диего переодели, от греха подальше. Бывшая проститутка и носатый парижанин, конечно же, сразу спелись. Диего очень помог мне при общении с местными. Он многих знал и слыл среди них малым честным.

Мне позволили завербовать сотню пленных испанцев. Также я нанял несколько местных — в основном ремесленников и мастеровых. Мне были нужны люди, умеющие работать с печатным станком и, конечно же, оружейники. Местных нужно было обеспечить всем необходимым для долгой поездки, к тому же, многие из них брали с собой семьи. Денег пока хватало, но моему предприятию было необходимо выходить на самоокупаемость.

Де Тревиль посвятил меня в шевалье и звал в Париж, куда он уводил добрую четверть королевских мушкетёров. Мне предложили синий плащ с крестом, когда я прибуду в столицу. Я смог выпросить для себя год отсрочки, сославшись на необходимость привести в порядок семейные дела. Де Тревиль не поверил, видимо не представляя, какие семейные дела могут быть среди козопасов.Но отсрочку, тем не менее, дал.

Каково же было моё удивление, когда следом за мной увязались и гасконские кадеты! Насчёт них договориться было уже сложнее, но судя по всему, молниеносные штурмы Арраса и Бапома ускорили выполнение планов Его Величества на пару месяцев. Испанские основные силы были далеко, и де Тревиль разрешил взять с собой ровно пятьдесят человек.