Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 116 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Когда… — захрипел я, пытаясь хоть как-то себя подбодрить. — Твой друг в крови…

Сквозь белый шум, я услышал голоса Армана и Анри. Скорее всего, это была галлюцинация. Но может быть, что-то и впрямь подсказало моим товарищам нужные слова. Я правда не знаю. Но оба мушкетёра, почти в один голос, подхватили.

— A-la guerre comma a-la guerre.

Или мне просто это почудилось. Но я открыл глаза, увидел всего в паре метров от себя, почти сожранного пожаром мертвого испанца.

— Когда твой друг, в крови, — продолжал я, подползая к трупу. Пламя было так близко, что глаза слезились.

— На войне, как на войне, — отозвались мне мушкетёры. Реальные или нет, какая к чёрту разница? Я вытащил из-за пояса мертвеца пистолет, сорвал кисет с пулями. Снял с его груди мешочек с порохом.

— Но другом не зови, — пел я, засыпая порох в дуло и на ложбинку. Протолкнул в ствол пыж с пулей.

— Ни труса, ни лжеца, — доносилось до меня, пробиваясь через звон стали и треск пламени.

Я прижал пистолет к груди, взвёл замок. Взялся второй рукой под рукоять, прицелился точно в грудь. Пуля должна была попасть в сердце. Генерал заметил меня, успел развернуться. Прогремел выстрел. Если в чём-тоя и стал хорош в этом новом мире, так это в стрельбе. Пуля летела точно туда, куда я и предсказывал.

Сердце остановилось на мгновение. Лорка скрестил шпаги перед собой и я увидел, как пуля смяла сталь. И упала на пол. Чёртов испанец сумел отразить пулю! Энергия выстрела едва сдвинула его на пол шага. Всё было кончено.

А затем, почти одновременно, шпаги д’Арамитца и д’Атоса вошли в грудь генералу. Конечно же, гугенот поразил его прямо в сердце. Молодой мушкетёр чуть ниже, но и этого было достаточно. Испанец, словно не понимая, что пора уже умирать, опустил свои шпаги.

— Неплохо, — выдохнул он. Покачнулся, сделал шаг вперед, сильнее насаживая себя на лезвия. И сказал напоследок:

— Очень хорошо. Отличная смерть.

Мушкетёры высвободили свои шпаги. д’Арамитц снял шляпу и сказал:

— Для нас было честью, месье.

Генерал в последний раз улыбнулся и упал. Я медленно поднялся на ноги. С трудом, но заткнул за пояс трофейный пистолет. Потолок над нами уже горел, и скоро должен был обрушиться. Чудо вообще, что этого не случилось раньше.

— Мораль сей басни такова, — едва разлепив запекшиеся губы, сказал я. — Толпою гасят даже льва.

— Тебе бы всё-таки беречь головушку, — устало вздохнул д’Арамитц, убирая шпагу в ножны и хватая мертвого генерала за руки.

— Плакали наши денежки, — с грустью произнёс д’Атос, помогая товарищу. Я подошёл к мушкетёрам, и подхватил гиганта за ноги. Никому и в голову не пришло оставить этого человека в пожаре. Мы вынесли тело, прислонили к стене ближайшего здания и какое-то время смотрели на огонь.

Потом д’Арамитц прочитал несколько молитву. Одну за тех, кого мы оставили в галантерее. Вторую, за генерала. Третью, в благодарность за то, что выжили сами. Четвёртую, за то, чтобы Исаак де Порто нашёлся.

— Если он помрёт, — закончил д’Арамитц. — Господи, приготовь для него самый большой котёл.

— К чему котлы, месье? — послышался усталый смех здоровяка. Мы повернулись на звук. Де Порто выходил из проулка, держа за шкирку мужичка лет сорока, а на плечо закинув увесистый такой ларец.

— Где тебя черти носили? Исаак, и кого ты к нам притащил? — зарычал я.