Онлайн книга «Товарищи ученые»
|
— Ну, так и есть! — входя в комнату, вскричал он. — Яр, сказал я себе! Где могут быть твои друзья в субботний вечер? И неумолимая логика привела меня сюда… Ого, коньяк! Жорж, это привет из солнечной Грузии? — Канэчно, дарагой. Присаживайся! Электронщику очень нравилось слышать о себе: «Яр» или «Ярый», и он категорически не желал называться «Яриком»: — Ярики в шортиках с помочами бегают! Пройденный этап! А в целом он был парень толковый, позитивный, и в научном плане — светлая голова. Присел он, выпили еще по одной, потрепались о делах насущных — и минут через десять входной звонок отчаянно затрещал. Мы невольно рассмеялись. А Володька подколол меня: — Ну, теперь тебя в зятьях быть! Семеныч такого туза не упустит. — Поживем — увидим, — сказал я, слыша, как Георгий отпирает дверь. — В-ва, Ипполит Семенович! — донеслось из коридора. — Какими судьбами⁈ — Да вот, в гости, — торопливо залопотал Кондратьев. — Хотел зайти! То есть… Здесь он запнулся, а интерн безжалостно переспросил: — То есть? — То есть это… У тебя же в гостях эти, Мечников со Скворцовым? — А ви откуда знаете? — с почти неуловимой ирониейосведомился Минашвили. — Слухом, слухом Земля полнится, — вновь заспешил снабженец. — Так это, пройти-то можно? Квартиросъемщик сделал крохотную паузу — и царственным тоном позволил: — Входите. Ипполит Семенович сменил пижамную амуницию на очень приличные, свежие, светлые рубашку и брюки. Футболки и джинсы он не носил из принципа, считая все это тлетворным влиянием Запада. А легкие ситцевые и льняные брюки — пожалуйста. Между прочим, в двадцать первом веке такие брюки выглядели бы эксклюзивным шиком. А тут — самый рядовой наряд. — Добрый вечер! — провозгласил он. И тут же добавил: — С приятным времяпровождением вас! — Спасибо, — чуть сварливо ответил Володька. — Но могло быть и лучше! Если бы гонорары платились вовремя. — Да, да, да, — зачастил гость, — понимаю, конечно, понимаю. А я за тем и пришел! Вы уж извините, ребята, я того… попутал малость. Деньги-то нашел, да! — Волшебник прилетел? В голубом вертолете? — спросил я, делая невинное лицо. Толстячок хихикнул, показывая, что понимает ученый юмор. — Да ведь это как сказать! Полез в комод, а там заначка. Три червончика, три. Да! Я и забыл про нее, а тут такое дело. — Ну, это, бесспорно, волшебство, — прокомментировал Жорка с неправдоподобно серьезным выражением лица. — А хоть горшком назови, лишь в печку не ставь, — живо откликнулся Короедов. — Ну да неважно! Я чего хотел-то? Айда ко мне домой, посидим, поговорим! — Мы вроде бы и так, Ипполит Семенович, сидим и говорим, — нахально вклинился Ярый. — Какой смысл менять шило на мыло? — Не мыло, не мыло! — энергично возразил гость, аж подпрыгнул на месте. — Ко мне дочка приехала на каникулы, пирог испекла. Она у меня мастерица. Идемте, попробуйте! Пальчики оближете, это я точно говорю. Вы такого и не пробовали! Мы вновь переглянулись. Татаренко незаметно для Ипполита подмигнул и кивнул: дочка, мол, и вправду, класс, я видел! Художественный вкус у Ярослава был отменный. Во всем смыслах. А в оценке женской красоты — вдвойне. И мы, прикончив коньяк, пошли. Уже смеркалось. Июльский вечер был прекрасен. По дороге я задумался о своих делах лабораторных: никак не шел у нас один эксперимент, не удавалось выйти на планируемый результат… |