Книга Товарищи ученые, страница 7 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

Впрочем, все мои мудрые мысли как ветром сдуло, едва я шагнул на приусадебный участок.Поскольку из дома на крыльцо вышла девушка в светлой блузке, клетчатой мини-юбке и в домашних шлепанцах. И одного взгляда хватило, чтобы понять: Яр был прав на все сто!

Но не только в том дело. Здесь другое. Почти чудо! И о том разговор особый.

А если без чуда — то все идеально. Шикарная фигурка, округлые стройные ножки. Темно-каштановые, с чуть-чуть рыжеватым отливом волосы, светло-серые глаза. Белозубая улыбка. Ну, точно пять звезд! — и Фрэнк не соврал.

— Аэлита! — вскричал счастливый папаша, понимая, что дочь морально уложила всех наповал, — принимай гостей!

— Ипполит Семенович, — внушительно молвил Яр, — с вашей стороны, можно сказать, это правонарушение. Скрывать от общественности такую красоту!

— А папа тут ни при чем, — парировала дочка с легкой язвинкой в голосе, — это я сама от вашей общественности скрывалась.

— Тогда будем считать правонарушительницей вас. И почему же, разрешите узнать?

— Набирала спортивную форму, — ловко подхватила красотка.

— Разумно, — закуражился Татаренко, — готов подтвердить, что вышли прямо-таки на пик этой самой формы… Я бы даже сказал — форм!

И он мгновенным, но явным жестом показал, какие «формы» имеет в виду.

— Ребята, ребята, проходите, — захлопотал хозяин. — Максим, Володя, сейчас вам ваши денежки… Червонец-то один я разменял в магазине!

— Ценим заботу, — ответил Вован с иронией, которую Кондратьев не заметил. И чуть ли не торжественно вручил нам по зеленой трешечке, после чего объявил:

— А теперь к столу, у столу! Аэлита, у нас все готово?

— Разумеется. Чай, пирог, все ждет.

И мы веселой гурьбой ввалились в дом.

Здесь все было не просто прибрано, а умопомрачительно чисто. Это так и бросалось в глаза. Круглый стол был торжественно накрыт: чашки, тарелки, в центре блюдо с пирогом.

— Аэлита! — провозгласил Яр, — да вы же завидная невеста! Ваш будущий супруг — счастливейший из смертных!

— А если он окажется бессмертный?

Девушка явно за словом в карман не лезла.

Минашвили вздохнул:

— К сожалению, нэ поверю. Как врач. Вообще, занятия медициной — лучший учебник материализма.

— Вы не романтик… — начала было дочка в адрес интерна, но папа перебил:

— Ладно, ладно! Романтик, хиромантик — шут с ним, ты лучше угощай гостей. А вы рассаживайтесь!

И так ловко распорядился,что я очутился рядом с Аэлитой. Подразумеваю, что снабженец уже прикинул, какая выгодная партия может привалить ему с дочерью. А может, зря все это, просто так я показался ему завидным женихом. А почему бы нет? Парень я видный, не хилый, рост сто восемьдесят, плечи широкие. Не то, чтобы красавец, но вполне симпатичен. Как говорится, вышел ростом и лицом — и почему бы его дочери не найти себе такого парня⁈

И со стороны самой девушки я уловил интерес.

— Скажите, Максим, вот вы такой неразговорчивый… — протянула она. — Вы такой всегда или только сейчас?

— Конечно, всегда, — я ответил мгновенно, не задумываясь.

— А почему?

— Слишком умный, — отшутился я. — Думаю все время, поэтому говорить некогда.

— Это, брат, не показатель, — воткнулся в тему Яр. — Вот я тоже умный, однако, рот не закрывается!

— У тебя ум особенный, — съязвил Сашка. — Как будто из Южного полушария. Где вместо зимы лето.

Ребята развеселились, пустились балагурить, изощряясь в остроумии. Я тоже улыбался, но в разговор не влезал. И Аэлиту видел краем глаза, она была на обочине происходящего, нечто среднее между живым человеком и чудом.