Книга Товарищи ученые, страница 32 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

Обсмотрел конверт, подумал. МАКСИМУ СКВОРЦОВУ — четкий, аккуратный, ровный почерк. Скорее, женский. Но это гипотеза.

И никаких больше пометок. Ни марок, ни почтовых штемпелей. Кто-то не поленился зайти в подъезд, бросить письмо в наш ящик, и раствориться в неизвестности. И это уже не гипотеза.

Я надорвал конверт, вытряхнул сложенный вдвое небольшой листок, предъявивший теми же крупными печатными буквами следующее:

ЗДРАВСТВУЙТЕ! ИМЕЮ СООБЩИТЬ ВАМ ВАЖНЫЕ СВЕДЕНИЯ ПО ИНТЕРЕСУЮЩЕМУ ВАС ВОПРОСУ. В СЛУЧАЕ СОГЛАСИЯ БУДЬТЕ СЕГОДНЯ В 20.00 У ВХОДА В КАФЕ «ЭЛЕКТРОН».

Я вскинул левую руку, глянул на часы. Так! Остается еще час с лишним до встречи с таинственным незнакомцем. Или незнакомкой…

В «Сызрани-7» имелись два кафе полуресторанного типа с названиями, достойными наукограда: «Электрон» и «Метеор». У них имелась специфика: «Электрон» больше для молодежи, а «Метеор» облюбовала публика солидная, семейная, с учеными степенями и званиями. Отсюда я сделал первый штришок в духе Шерлока Холмса: ага! Скорее всего, автор письма — человек молодой. Не факт, конечно. Но…

События закручивались в еще более интересную спираль. Выспренно-канцелярский стиль текста выглядел нелепо и смешно, можно было предполагать, что так может изъясняться малограмотный человек, желающий выглядеть «культурным»… Но нет, что-то отвернуло меня от этой версии.

Нет! Малограмотный так не напишет. Писал образованный, но зачем-то вздумал кривляться под выходца из низов… А впрочем, ладно! Это я уже пошел на воде вилами писать. Что тут думать? Надо поспешать.

Я припустил домой, где, к некоторому удивлению своему, застал Фрэнка.

— Здорово, Александр! Каким ветром?

— Ну уж, сразу и ветром! А сам я не могу зайти? Своим ходом?

— Пожрать на дармовщинку, — сострил Вован.

— Так что ж? Вы теперь богатые! Особы, приближенные к… э-э… сиятельным лицам.

— С чего ты взял? — Мечников слегка нахмурился.

— Э, тоже мне, тайна, покрытая мраком! Вас же к Мартынюку в лабораторию перевели?

— Есть такое, — сдержанно сказал я.

— А вы прямо и не знаете, что это придворная лаба? Кавалергардский полк, можно сказать.

— Знаем.

— Ну вот, о чем и речь. Мартынюку едва тридцать лет, а он, можно сказать, без пяти минут доктор. Его Котельников тащит, как трактор телегу!

— Хм, — произнес я. — Ну, положим, Мартынюк и сам не телега. Тот еще бульдозер.

— Не спорю, — охотно согласился Саня. — Но у Степаныча он в любимчиках. Правда, и есть за что. Талант!

— Талант… — эхом повторил я.

Опять-таки — случайный будто разговор вдруг повернул картину мира неведомыми прежде гранями. И ведь я пока не мог сказать, в чем тут дело! Что в этом разговоре задело меня. Но что конкретно⁈ — я не мог сказать.

Зато одна внезапная идея вспыхнула во мне. Отлично! Так и сделаю.

— Да, Фрэнки! Ты будто говорил, у тебя его монография есть? Мартынюка, в смысле.

— Не то чтобы у меня, это у Вальки Демина, соседа моего.

— Не существенно. Дай-ка нам, ознакомимся. Труды начальстванадо знать!

Сашка чуток помялся:

— Она вообще-то с грифом. Для служебного пользования.

— Так мы кто такие есть? Самые служебные пользователи!

— Да я не к тому. Не дай Бог потеряете, потом греха не оберемся.

— Не потеряем. Не маленькие.

— Ну… У нас вон Алтынов уж на что не маленький, а на старости лет пробки перегорели, теперь дурак дураком. Хотя по ученой части котелок варит по-прежнему, это надо признать!