Книга Товарищи ученые, страница 29 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

Тут наш завлаб стряхнул с себя задумчивость, сказал бодро:

— Ну, Антоныч, завершил ты свои бессмертные строчки?

— Бессмертная душа, как попы говорят, — неожиданно ответил Рыбин. — Но это вряд ли.

Мартынюк, показалось, опешил от такого ответа.

— Ну ты глубоко копнул, — в голосе прозвучала легкая насмешка. — На философском факультете не учился?

— Меня жизнь учила лучше, чем всякий факультет, — Михаил Антонович расписался в накладных. — Тебе, Гена, такие университеты и не снились… Расписываемся в получении, молодежь! Проверяем все по списку. И поступаете в распоряжение Геннадия Кирилловича.

Тот весело подмигнул нам:

— Вперед, юниоры! Приобщаться к высотам и глубинам науки.

И мы вышли в коридор вслед на новым шефом, в обнимку с барахлом, которого получился изрядный объем. Я еще и папку тащил, не забывая о загадочном письме в ней.

Могучая фигура Мартынюка рождала в коридорной полутьме причудливые волны теней. Шагал он быстро, не оглядываясь. Но мы не отставали.

Коридор был чудовищно длинный, куда длиннее, чем само здание корпуса. Немного загибаясь влево, он уходил вдаль, вдаль, вдаль… И никого! Тишина — если не считать монотонный гул вентиляции.

Мы так не дошли до конца, когда начальник сбавил ход, обернулся:

— Ну вот, товарищи! Вход в подземный храм теоретической физики.

Действительно, мы остановились перед массивной дверью с цифровым замком и штурвалом.

— Шифр запоминайте! Записывать нельзя.

И завлаб продиктовал нам пятизначный шифр: 79625, предупредив, что он ежемесячно меняется.

— Упражнение для развития памяти, — сострил Гена и предложил мне самому нажать кнопки, что я и сделал. Володька напряженно следил, беззвучно шевеля губами — запоминал код.

— Теперь вращай, — Мартынюк изобразил движение по часовой стрелке.

Я взялся за колесо, ощутив приятный холодок металла. Нажал — пошло очень, очень туго… Но чем дальше крутил, тем легче становилось,а сверхмассивная дверь сперва как бы нехотя отделилась от стены, а затем по плавной дуге стала двигаться вправо. И тут же включилось нечто вроде сигнализации: не очень громкие, но назойливые писклявые сигналы.

Тут пошло совсем легко, как по маслу. Хоть пальцем крути, одно только удовольствие. Не дверь, а перышко!

Пи, пи, пи… — унылая музыка сопровождала процесс.

— Стоп, — скомандовал Геннадий, когда дверной проем достиг ширины побольше метра, демонстрируя бетонные стены крайне аскетичного, зато очень ярко освещенного помещения. — Заходим.

И шагнув первым, сразу отключил занудную гуделку. Стало тихо.

Это самое помещение представляло собой, собственно, техническую лестницу, ведущую вниз: железные пролеты и марши. Мы в обратном порядке заблокировали дверь, прогремели вниз по лестнице, где и встретили еще один пост охраны, уже настоящий военный.

Прапорщик в полевой форме: сапоги, портупея, глухой китель; погоны и петлицы обесцвечены под окрас хаки. Никакого отличия от общевойскового коллеги. Эмблемы на петлицах те же самые: «сижу в кустах и жду Героя». Внешне — самый обычный парень немного постарше нас, среднего роста, с невыразительным лицом. Да, и через плечо в полной боевой готовности — новейший автомат АК-74, легко узнаваемый по толстой трубке дульного тормоза.

— Здравия желаю, — немного фамильярно сказал Мартынюк, доставая документы. — Это наши новые сотрудники, вот их бумаги. Постоянные удостоверения будут готовы в течение недели. Ребята, паспорта ваши дайте.