Книга Последний герой СССР, страница 60 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

И вдруг — резкий скрежет тормозов, звон стекла. Из-за поворота вынесло грузовик, развернуло на мокром покрытии. Он пронесся по встречке и с глухим ударом врезался в «Жигули». Я вдавил педаль тормоза, «Волгу» повело, но я удержал ее на дороге.

«Восьмерку» отбросило к обочине, развернуло, а грузовик замер поперек полосы, кабина задымилась. Если бы я не задержался с Анжелой у дома родителей на те несколько секунд, то сейчас бы грузовик въехал в бочину мне.

Из «Жигулей» вывалился крупный мужик и, с характерным кавказским акцентом, закричал:

— Вах! Новий машина позавчера бил. Вчера аварий, сегодня аварий! Зечем так, а?

Я выскочил из машины и кинулся к грузовику. В кабине сидел абсолютно пьяный водила.

— Твою ж дивизию! — я вытащил его из кабины и едва сдержался, чтобы не въехать в оплывшую физиономию — со всей дури, с плеча. Чудом обошлось без жертв. Но его пьянка могла бы стоить жизни тому кавказскому мужику, который сейчас причитает над своей «восьмерой».

ГАИ сейчас подъедет, а это значит, мне придется давать свидетельские показания, и встретить проводника я точно не успею. За моей «Волгой» выстроился длинный хвост транспорта. Я сел за руль и, свернув с дороги на обочину, объехал место аварии. Пусть разбираются без меня.

Посмотрел на часы — опаздываю. Тихо зверел, представляя, как Петр самостоятельно встречает проводника. Или встретит не того, или вообще не встретит. Самого бы потом не пришлось искать.

На вокзале был тютелька в тютельку в семнадцать ноль-ноль. Автобус из Горно-Алтайска только что прибыл. На платформу идти поздно. Что ж, дам объявление в справочном бюро, объявят по радио, что у касс ожидают Олега Клочкова.

Я притормозил перед поворотом к автовокзалу. Мимо, с грохотом, пронесся рейсовый автобус, нырнув колесом в невидимую под водой выбоину. Моя чистенькая серая «Волга» умылась грязью. Включил дворники, они лениво елозили по стеклу, оставляя коричневые полосы на лобовом.

Петра на перроне я не нашел, Горно-Алтайскийавтобус стоял пустым, пассажиры уже покинули его. Я тихо, сквозь зубы, выругался. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, в какой заднице ты окажешься. Петро мне не друг, он напарник, но с завидной регулярностью я попадаю из-за него впросак. Петр, конечно, видный ученый. Не сумасшедший, нет. Так… слегка своеобразный. И уж если кому сходить с ума, то точно не ему. У него шкура как у носорога — непробиваемая. И нервы — стальные канаты, на которых можно подвесить мост.

Я, конечно, работаю с ним не так долго, чтобы делать какие-то выводы, но и того, что я понял о нем за эти дни, вполне достаточно, чтобы постараться не иметь с ним никаких дел — вообще. Я не говорю о его рассеянности, на фоне всего остального рассеянность — просто милая изюминка в характере Петра. Но вот то, что он не пунктуален до невозможности, реально выбешивает. Я вообще не понимаю, как он может держать в голове гигантские объемы информации, мысленно анализировать сотни, если не тысячи, казалось бы, никак не связанных между собой фактов и выдавать абсолютно неожиданные решения сложнейших задач. Выстраивать на их основе самые невероятные логические цепочки, но при этом совершенно не помнить о назначенных встречах и не менее важных звонках. Я уже не говорю о том, что Петр не мог вспомнить, когда он ел в последний раз. Нет, желудок-то он не забывал набить, причем всем, что попадется под руку, но вот совершенно не фиксировал этого в памяти.