Онлайн книга «Последний герой СССР»
|
Замурзанное личико под большой стеганной шапкой напоминало мордочку зверька. Острое, клинышком, оно было обтянуто сморщенной, стариковской кожей. Но глаза его светились — ясные-ясные, огромные, ярко-голубые. Бродяжка самозабвенно напевал что-то, нечленораздельные звуки складывались в непонятные слова, а танцующая походка напоминала движения паралитика. ДЦП? — предположил я. Возможно. Я действительно видел этого человечка в своей прошлой жизни. Тогда, присоединившись к Вальку, который, наконец-то отыскал знакомого таксиста, я курил, ожидая, пока мой ушлый друг договорится о цене. Неподалеку грузный красномордый мужик с копной темных кудрей, стоя рядом с черной «Волгой», собрался перекусить. Он положил на капот пачку печенья, поставил рядом треугольный пакет кефира и рылся в карманах, пытаясь что-то отыскать. К нему подошла девушка, видимо, знакомая. Детина приобнял ее и что-то зашептал, склонившись к уху. Девица благосклонно хихикала. Я особо не обращал на них внимания, но девушка оглянулась, и я с удивлением узнал в ней свою бывшую одноклассницу. Та тоже узнала меня, высвободилась из медвежьих объятий красномордого и быстро растворилась в толпе на посадочных платформах. — Вот бля… — выругался вслед красномордый и повернулся за едой. Но рука наткнулась на пустое место — кефир и печенье исчезли с капота. — Гаденыш! Зашибу паршивца! — По бабьи повизгивая, заорал таксист. Он метнулся за машину и тут же из-за черного бока «Волги» вылетел вот этот самый бомжик, на которого я смотрю сейчас, второй раз оказавшись двадцатилетним Владом Агеевым. Насколько я помню, бродяжка голоден и сейчас его едва не убьет озверевший водила. Тогда, в моей первой жизни, футбольным мячом вылетев из-за машины, он скорчился в луже, подтянул колени к животу иобхватил голову руками. Шапка слетела, валялась рядом. — Никола, уймись! — Закричал кто-то из таксистов. Но тот будто не слышал. Он несколько раз пнул тщедушного человечка ногой, обутой в тяжелый чехословацкий ботинок. Я подбежал к ним, краем сознания отметив, что бродяжка даже не закричал от боли, напротив, продолжал улыбаться — все так же безмятежно, и от этого нереально жутко. Прекрасно помню, как меня тогда охватила ярость. Бить маленьких, обижать тех, кто слабее и уж совсем нерушимое — лежачего не бьют… А таксист увлекся. Я ударил — и мужик осел в ту самую лужу, в которой только что улыбался маленький бомжик. Из-под его широкого зада поплыли кефирные разводы. — Сука, сука, сука, — плача, проскулил таксист. Я замахнулся, ударил. Раз, еще… Как ни странно, избиение таксиста прекратил оборвыш. Он подковылял к «Волге», погладил пальцами капот, потом перешел к двери со стороны водителя, все так же ласково поглаживая машину. — Бедненькая! — Почти причитал он. — Тебе больно будет! Здесь ударишься, здесь тоже, и здесь… — Замолчи, Христа ради замолчи! — Взвыл таксист, а бродяжка, повернувшись к нему, вдруг сказал: — У тебя черт за спиной. — Потом посмотрел на меня, застывшего с поднятой рукой и сжатым кулаком. — У тебя тоже черт за спиной, но ты с ним договоришься. А тем же вечером в новостях нового коммерческого канала «ТВ-Сибирь» я увидел сюжет: черная «Волга» с шашечками на боку, объятая пламенем. Вокруг пожарные, но двери заклинило. Знакомый мне красномордый таксист так и не смог выбраться, сгорел заживо. А я отделался травмой позвоночника и несколькими годами на больничной койке… |