Книга Последний герой СССР, страница 58 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

Я пододвинул тарелку и сам не заметил, как опустошил ее. Не знаю, как готовила мама — хорошо или плохо, но ее еда всегда была для меня самой вкусной. Выпил стакан чая и, чувствуя себя сытым, блаженно прикрыл глаза. На минуту. Но тут же встал, принес из ванной барсетку и достал деньги. Положил на стол.

— Влад, да зачем? Нам с отцом хватает! — попыталась отказаться мама.

— Я зарплату такую получаю, что сам могу не просто помочь, но содержать тебя, — нахмурился отец. — Сейчас на аренду переходим, еще добавится, — он даже не посмотрелна мои деньги.

— Так, родители, стоп! Вот просто молчите и слушайте. Договорились? — они кивнули, синхронно. Отец подтянул табуретку ближе к себе и похлопал по сидушке. Мама села и, сняв полотенце с плеча, разгладила его на коленях.

— Итак, эти деньги — подъемные на обустройство. Их получает каждый, кто устраивается в «Р. И. П.». И сумма не маленькая. Пять тысяч полновесных росс… — я прикусил язык и тут же поправился:

— … советских рублей. У вас тоже есть сбережения, не очень большие, но все же. — родители переглянулись, мама сердито, отец с ухмылкой. — Предлагаю купить дачу. Точнее — дом в деревне. Недалеко от города.

— Вот блин, и буду я на фазенде раком стоять, сорняки дергать, — рассмеялся отец. — То еще удовольствие!

— Сорняки на даче. А на фазенде рабы работают, — и мама добавила, мечтательно вздохнув:

— Обещают «Рабыню Изауру» повторить. Я многие серии не видела. Не, мне на работе девочки рассказывали, но что с тех рассказов?..

Да, действительно, после показа бразильского сериала «Рабыня Изаура» дачи стали называть фазендами и слово прижилось в среде садоводов-любителей и дачников. Я, при всем желании, из этого фильма мог вспомнить только маму Чоли. Хотя нет, мама Чоли была в сериале «Богатые тоже плачут», который мне, лежачему, пришлось по неволе смотреть вместе с матерью. А в «Рабыне Изауре», если не ошибаюсь, был некто Тобиас. Кстати, после показа этого сериала в СССР собак стали называть Тобиками.

— И что тебя на садоводство потянуло? Никогда даже на картошку было не заманить, — напомнил отец.

Я вздохнул. Не люблю врать, но и сказать им правду тоже не могу.

— Предлагаю купить дом в деревне. Дачный участок в шесть соток будет маловат. Не серьезно. А земля — есть земля, всегда прокормит. Лучше в Кубанке. Дядя Андрей до сих пор там работает?

Дядя Андрей — двоюродный брат матери, работал в трактористом и жил в кубанском колхозе давно, уже лет десять.

— Ну, Андрюха со своего колхоза никуда, — кивнул отец.

— Вот и отлично. Созвонитесь, попроси присмотреть. Кубанка не сильно далеко, машина у тебя старенькая, но бегает резво. Дорога, насколько помню, хорошая, асфальт до самой деревни. И в деревне тоже.

Почему я предложил именно этот поселок? Во-первых, человеку с улицы не так-то просто было купить дом в деревне. Ещепосмотрят, продавать тебе или нет. Если не ко двору пришелся, то хоть золотые горы предлагай, деревенские пошлют лесом. Не знаю, может в других регионах по-другому, но у нас на Алтае так.

Дальше — именно в Кубанке в девяносто третьем-девяносто четвертом годах были организованы первые отряды самообороны, когда начались налеты городских мародеров. От десяти дворов брали одного человека, совхоз выделял машину и бригада дежурила всю ночь, вооруженная охотничьими ружьями. Пару раз даже отбили налеты. Во многих деревнях тогда подчистую выгребали картофель, овощи, заготовки. Не брезговали скотиной, выносили птицу со дворов. Времена были страшные. Точнее — они еще только грядут. Но говорить родителям об этом я не стал.