Книга Жуков. Если завтра война, страница 6 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Раздался предпоследний звонок. Я пожал ему руку и шагнул в вагон. Купе было тесным, пропахшим дымом и старым сукном. Александра Диевна уже устроила девочек на верхних полках. Они смотрели на меня большими глазами.

— Папа, а надолго мы едем в Киев? — спросила Элла.

— Надолго, — ответил я честно. — Там наш новый дом.

Поезд дернулся и плавно тронулся с места. Москва поплыла за окном, пересекающиеся пути сортировки, задворки вокзала, заснеженные пустыри, затем первые дачные поселки. Я вышел из купе, чтобы покурить, покуда Шура раскладывала вещи.

Я думал не о новом доме. Я думал о том, что оставляю позади. Халхин-Гол, леса под Выборгом, кремлевские кабинеты. Интриги Маленкова, неизвестно как раскручиваемое дело «Егорова», Зворыкина, который тоже пока был неведомо где.

Я ехал в мирный счастливый советский город, столицу одной из самых важных республик СССР, на передовой край будущей войны. Туда, где мне предстояло за полтора года подготовить армию к удару, который должен ее уничтожить.

Это была не командировка. Это было назначение на передовую линии эпохи. Сейчас, пока поезд мерно стучал колесами, унося нас на юго-запад, начинался самый важный и самый трудный этап моего жизненного пути.

Я должен был обмануть историю. И для этого у меня было только восемнадцать месяцев, горы проблем и железная воля, которая гнулась, но не ломалась под тяжестью ответственности.

Задумавшись, я не сразу обратил внимания на человека, который шел по коридору штабного вагона. Даже того, что он одет в гражданское, не заметил. Вообще-то нечего было делать здесь гражданскому — вагон был прицеплен в составе первым.

— Эй, товарищ! — окликнул я его, когда он прошел мимо.

Он медленно, как бы нехотя обернулся. Вот уж не ожидал, подумал я, глядя как он тянется к карману.

— Что вы здесь делаете? — спросил я.

Он усмехнулся. И помедлив, все-таки сунул руку в карман твидового костюма. Думал, наверное, что испугаюсь, заору «Охрана», начну хвататься за пистолет. А может, ни о чем таком и не помышлял, просто полез за папиросами. Оружия у него в кармане явно не было.

— Как и вы, товарищ комкор, еду в Киев, — ответил Суслов и впрямь вынимая коробку «Казбека».

— Почему — в штатском?

— Служба.

Ну служба, так служба. Я докурил папиросу. Выбросил окурок в урну и вернулся в купе. Майор государственной безопасности — если он все еще носил это звание — Суслов пропустил меня, провожая насмешливым взглядом.

Зачем он едет в Киев, да еще одновременно со мною? Охраняет или шпионит? Впрочем, одно другому не мешает. Вопрос только в том, кто его послал — сам Берия или кто-то из его ведомства, кто представляет интересы других вождей?

Я вернулся в купе, оставив позади Суслова, наблюдающего за мною. Дверь закрылась, отсекая его взгляд, но не само ощущение. Ощущение, что за мной не просто присматривают — за мной следят. И не просто так.

Александра Диевна встревоженно посмотрела на меня.

— С кем ты там разговаривал?

— Со старым знакомым, — буркнул я, снимая китель и вешая его на крючок. — Из особого отдела. Едет по делам.

«По делам». Отличная, всеобъемлющая формулировка. Под нее подходило все, от сопровождения важного лица до его ареста в пункте назначения. Я прилег на нижнюю полку, закрыв глаза, но не для того чтобы поспать. Чтобы подумать.