Онлайн книга «Жуков. Зимняя война»
|
Само по себе это не означало, что дальше нам будет легче, но история советско-финской войны уже пошла по иному пути, нежели та, что была мне известна. Жаль только, что некому об этом рассказать. Землянка в ближнем тылу 50-го стрелкового корпуса Землянка был маленькой, сырой и намертво промерзшей. Единственный свет исходил от коптилки на столе, отбрасывающей дрожащие тени на бревенчатые стены. За столом сидели двое — сотрудник особого отдела, в звании младший политрук, и арестованный. Алексей Иванович Воронов сидел на табуретке, съежившись, как побитая собака. Он торопился выложить все, что знал. Перескакивал с одного на другое, сбивался с мысли, словно так давно хотел признаться, что теперь не мог утерпеть. — … в штабе округа, в Ленинграде… Я был дежурным по складу обозно-вещевого имущества… Играли в «покер» в одном доме… Сумма… большая сумма. Я ее задолжал партнерам. А казенные деньги… они у меня на руках были. Я взял. Думал, отыграюсь, отдам… Не отыгрался… Он старался не глядеть на особиста. — Потом была ревизия. Меня бы… Тогда ко мне подошел на Невском человек. Сказал, что знает о моей беде и может помочь… Это был художник-оформитель из детского издательства. Тойво Туурович Лахти. Он сказал, чтоможет достать деньги, но за помощь… нужно было кое-что сделать. Передать сведения о размещении высшего комначсостава. Я… я передал. Потом еще. Он платил. И угрожал. Младший политрук кивал и записывал. — Тойво Туурович Лахти — это настоящее имя вашего знакомого? — спросил он. — Не знаю… Он так представился. Знаю, что его кличка «Вяйнемёйнен»… Худой такой, говорит с акцентом… Мне кажется, что — с эстонским. — Продолжайте. — Потом Лахти появился снова. Он назначил мне встречу в бане на Кронверкском. Сказал уже откровенно, что теперь я должен работать на финскую разведку. Что у меня теперь нет выбора. Давал задания — узнать про комплектование обмундированием 7-й армии, а потом и про… комкора Жукова… — И вы согласились? — спокойно спросил особист. — Он угрожал! Сказал, сдаст меня как вора и изменника!.. Ну-у, что касается вещевого довольствия — здесь мне было, что сообщить, но вот о Жукове я ничего не знал, кроме того, что писали в газетах. А потом… потом на меня вышли люди из НКВД. — С этого места, пожалуйста, подробнее. И «Жаворонок» принялся рассказывать. И о том, как отправился на конспиративную квартиру к Мане, как неизвестный потребовал там шпионить за Жуковым, как на Фонтанке к нему подошел парень и отвез его в какой-то дом. А в этом доме с ним разговаривал солидный товарищ, который тоже дал ему задание следить за комкором, сообщив, что связным у него будет лейтенант Егоров. — Они сказали, что если я не буду сотрудничать, то меня сольют финнам как расконспирированного агента. А если буду — то потом помогут… И заставляли следить за товарищем комкором Жуковым. Докладывать о всех его приказах и встречах… Он выдохнул, сгорбился на табуретке, будто хотел казаться меньше. — Дальше! — подбодрил его младший политрук. — Я ничего для них не сделал… Не успел. Только боялся. А вчера… лейтенант Егоров сказал, что если я не дам конкретной информации, то меня ликвидируют… Сдадут финнам… Он велел мне добыть карту, привезенную комкором, но сам товарищ Жуков арестовал меня… В землянке повисла тишина. Особист смотрел на агента с любопытством. Карточный долг, кража, шантаж, двойная вербовка… Ему еще не приходилось иметь дело с завербованным вражеской разведкой советским военнослужащим. |