Книга Жуков. Зимняя война, страница 87 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Ему тоже приходилось сражаться, но пером и телеграфной лентой. И его фронт проходил здесь, между необходимостью выполнить поставленные перед ним вождем задачи и сохранить хотя бы частичную независимость будущей Финляндии.

Отто Вильгельмович поставил подпись под списком будущих наркомов. Еще один шаг в построении молодого советского Финского государства. Остальное зависело от товарища Жукова и тысяч красноармейцев, сражающихся сейчас в финских снегах.

Расположение штаба 50-го стрелкового корпуса

— Ты кто? — спросил я, шагнув к неизвестному.

Пистолет пришлось спрятать в карман. Я уже понял, что это не Егоров.

— Ой! А вы кто?

Судя по тоненькому голоску, это была девушка. Даже призрачного звездного света, что просачивался в сарай было достаточно, чтобы разглядеть курносый носик, блестящие расширившиеся глазки, буденовку и шинель, а также повязку с красным крестом на рукаве.

— Боец, назовитесь по уставу! — приказал я.

— Санитар Мишкина, санотделение второго стрелкового взвода! — отчеканила она.

— Тихо. Не голоси, — сказал я. — Давай выйдем.

Я едва не силком ее выпихнул из сарая. Спросил шепотом:

— Ну и что ты здесь делаешь, санитар Мишкина?

— Меня попросил товарищ лейтенант Егоров забрать у техника-интенданта 2-го ранга Воронова какие-то бумаги… — зашептала она в ответ. — А здесь — вы… Прошу прощения, товарищ комкор!

— Вольно санитар Мишкина… Кстати, это же тебе Воронов помог довезти раненых?

— Да… Манька, кобыла, наша сдуру на дерево налетела… Хромала всю дорогу… Думала, не довезу тяжелораненых.

— Откуда же он шел?

— Со стороны мельницы. А там — финская граница.

— Ясно, Мишкина. Теперь скажи, где тебя будет ждать лейтенант Егоров?

— Не ждать. Сказал, что к медсанбату подойдет. Я там перевязочный материал получаю для нашего взвода.

— Слушай меня внимательно, Мишкина. Отдашь Егорову этот рулон. О том, что вместо Воронова,встретила здесь меня, молчок.

— Есть, товарищ комкор!

— Тихо! Топай, санитар Мишкина.

Она взяла рулон, развернулась и пошагала в сторону медсанбата. Я наблюдал за ней. Что ж, Егоров оказался хитрее, чем я думал. А значит, он враг. Все-таки придется обратиться в особый отдел. Дальнейшая самодеятельность только во вред делу.

— Трофимов! — негромко крикнул я. — Не выпускай покуда этого из сарая!

И я отправился в особый отдел корпуса. Дежурный по особому отделу, судя по петлицам — младший политрук — выслушал меня со вниманием. Он все понял правильно и шуму поднимать не стал. Никто не должен был знать, что Воронов задержан.

А я свое дело сделал и вернулся в блиндаж, выделенный мне под жилье. Трофимов предложил заварить чаю, но я отказался. Да начала артподготовки оставалось чуть больше часа. Надо было поспать хоть немного.

Карельский перешеек, участок прорыва 50-го стрелкового корпуса

Когда на рассвете я появился на командном пункте артиллерии корпуса, там стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием печки и шелестом бумаг. Начарт корпуса комбриг Дмитриев, с секундомером в руке, смотрел на скачущую стрелку.

На стене висела карта, составленная по данными разведки, в том числе и воздушной. У телефонов и раций замерли связисты. Дмитриев кивнул дежурному. Тот нажал кнопку полевого коммутатора.

— Всем подразделениям. Огонь.

Земля вздрогнула не сразу. Сначала пришел звук — низкий, раскатистый гул, словно где-то далеко проснулся от тысячелетнего сна вулкан. Это открыли огонь дивизионы большой мощности РГК.