Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
Кулик, старый конник, ненавидит новшества, но он — часть системы. Получив доклад, он либо попытается его похоронить, и просчитается, либо, убоявшись ответственности, перешлет его дальше — тому же Берии или Ворошилову. Так или иначе, работа «охотников» станет известна в верхах без искажений, которые обязательно появятся в отчете Суслова. На следующее утро я провел совещание с командным составом. Кущев сидел, не поднимая глаз, весь сжавшись. — Товарищи, — начал я без предисловий. — Комиссия наркомата внутренних дел завершила работу. Отмечены как недочеты, так и положительные стороны. — Я посмотрел прямо на Кущева. — Особо отмечена слаженная работа штаба по материальному обеспечению экспериментальных подразделений. Благодарность объявляется всем. Кущев медленно поднял на меня взгляд, в его глазах было недоумение и смутная надежда. Я не стал выносить сор из избы. Каждый сам выбирает себе роль. Хочет быть винтиком — его дело. — Теперь о главном, — я развернул карту. — Опыт групп Горшкова признан успешным. Приказываю сформировать еще три такие же группы. На базе 24-го стрелкового полка. Командирам представить кандидатов к вечеру. А вечером я диктовал Воротникову короткое, сухое донесение Штерну: «…комиссией майора госбезопасности Суслова недочетыустранены, положительный опыт обобщается и внедряется в частях корпуса…» Копия — в Москву, Берии. Пусть знает, что здесь не вредители, а созидатели. И что его человек выполнил свою роль и больше не нужен. * * * Вечерние сумерки густели над степью, окрашивая ее в сизо-лиловые тона. Я стоял у стереотрубы. Было подозрительно тихо. Даже привычный гул моторов с японской стороны стих. Эта неестественная тишина резала слух острее, чем вчерашний обстрел. — Слишком тихо, — бросил я Коневу, который сопровождал меня. — Будто перед грозой. — Разведка докладывает об отводе их передовых частей на вторую линию, — ответил начальник разведки. — Похоже, зализывают раны. — Или готовят сюрприз, — мрачно усмехнулся я. — Передайте Смушкевичу — ночной вылет на разведку. Мне нужны фото их ближних тылов. И усильте наблюдение. Вернувшись на КП, я попытался углубиться в бумаги, но тревожное предчувствие не отпускало. В голове всплывали обрывки знаний о японской тактике, об их фанатичной готовности к самопожертвованию. Отвод войск… Тишина… Это могло быть прелюдией к чему-то более серьезному. Часы пробили полночь. Я уже собирался прилечь, когда дверь блиндажа распахнулась и внутрь ворвался запыхавшийся капитан-связист. — Товарищ комкор! Срочная радиограмма от капитана Громова! Из района высоты «Клык»! Я взял листок. Громов отвечал за секретную линию связи с одной из наших глубоких разведгрупп, внедренной на коммуникациях противника. Текст был коротким и рваным, видимо, писался под огнем: «Паломник» вызывает «Утес». Зафиксирована массовая погрузка. Целая дивизия. Не в эшелоны. В автоцистерны и спецтранспорт. Маркировка «Особый груз 731». Повторяю…' Текст обрывался на полуслове. Япона мать!.. Число «731» мне было знакомо. Пресловутый отряд «Семьсот тридцать один». Он же «Главное управление по водоснабжению и профилактике Квантунской армии». — Связь? — потребовал я. — Восстановить связь! — Прервалась, товарищ комкор! Больше они не отвечают! Неужто япошки решили применить против нас бактериологическое оружие?.. Какое? Чуму?.. Сибирскую язву?.. Это будет уже не наступление. Это будет карательная операция. Замысел был чудовищно простым — не прорвать фронт, а обезвредить живую силу. |