Книга Жуков. Халхин-Гол, страница 5 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

И это были еще цветочки. Потому что в вышине раздался тяжкий гул.

Я всмотрелся, задрав голову. Если судить по силуэту — там шли бомбардировщики. Над лагерем пронеслось: «Воздушная тревога!». Впрочем, большого впечатления эта команда на снующих между палатками и юртами людей не произвела. Из большой палатки, возле которой на флагштоке вяло колыхался красный флаг, вышел мужик в форме, но без фуражки и с картой в руке.

Он прикрыл рукой глаза от слепящих лучей солнца, поглядел, что творится в небе, и потопал куда-то. Следом за ним появилось еще несколько командиров. Эти, правда, ртов не разевали. Бегом бросились в другой конец лагеря. Видимо — на КП.

От бомберов, между тем, стали отделяться черные точки, которые стремительно пошли вниз. Вот теперь в лагере засуетились по-настоящему. Люди в форме — командиры и красноармейцы — принялись спрыгивать в защитные щели и ходы сообщения.

Тем временем бомбы достигли земли. Легли они, правда, далековато от лагеря. Черные грибы разрывов вырастали за его пределами. Лишь одна бомба разорвалась относительно близко и, как назло, рядом с единственным здесь капитальным строением. Полетели стекла.

— Товарищ комдив! — крикнул лейтенант. — Спуститесь в траншею, пожалуйста! Накроют вас япошки — с меня же голову снимут!

Я послушался, и мы метнулись к ближайшему ходу сообщения.

Японские истребители — судя по силуэту «Ki-27» — проскочили и начали набирать высоту. Я спрыгнул в траншею. И вовремя — несколько фонтанчиков взметнулись буквально в метре от моих ног.

Лейтенант умудрился захватить мою гимнастерку да еще каску. Я надел все это, не отводя глаз от разворачивающегося сражения. Тем более, что Красная Армия не дремала.

Рядом что-то с тяжким металлическим звоном загрохотало. Зенитка! Задирая стволы пулеметной спарки, она поворачивалась на станине и выплевывала в небо очереди.

Один из японских самолетов не сумел увернуться. Плоскость его вдруг переломилась пополам и самолетик закувыркался в воздухе. Правда, из-за того, что он шел на бреющем, кувыркаться ему пришлось недолго.

Примерно в полукилометре от того места, где я наблюдал за ходом воздушного боя, в небо взметнулось грибообразное облако взрыва. Почва под ногами дрогнула. Лейтенант, сорвал пилотку и запрыгал, как мальчишка.

— Ура! — заорал он. — Вы видели, товарищ комдив⁈ Сбили самурая!

Его крик подхватили другие военные, что прятались в траншее, а потом — и в других щелях и ходах сообщения.

Теперь уже я на сто процентов убедился, что никакая это не реконструкция, и не киносъемки. И даже не учебные маневры. Все натурально и по-настоящему.

Но как такое вообще может происходить в двадцать первом веке? Впрочем, что я говорю, очевидно же, что это другое время — судя по всему, тридцатые годы двадцатого века. Может приложили мне по башке там за гаражами и валяюсь я теперь в коме, мерещится всякое? Хотя нет, заболела тогда не голова, а сердце. Умер — и попал в персональный Ад для бывшего советского десантника? Только почему тогда не Афган, а, судя по всему, Маньчжурский поход Красной армии… Из-за того, что накануне читал воспоминания Жукова что ли…

Похоже, я стал этим самым… как там молодежь говорит… попаданцем в прошлое?

Вот прямо классика тех новомодных книжек — старик попал в аварию или напоролся на нож бандита — и очутился в другом мире, в новом, молодом теле. А ведь и правда — тело-то у меня новое, молодое и крепкое! В первый момент после «пробуждения» не обратил внимания, на другое отвлекся. А теперь ощутил всю прелесть крепких мышц и суставов, радость, когда ничего не болит. Это настолько приятное ощущение, что даже падающие с неба бомбы не могут его испортить.