Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
От увиденного пальцы сжались в кулаки. Трое молодых парней прижали к стене бокса худенькую девчонку лет семнадцати-восемнадцати. Ясно, что онисобирались с ней сделать. — Стоять! — крикнул я. — Отвалите от девочки. Быстро! Они замерли, обернулись. — Дедуля, вали своей дорогой, а то больно будет, — отозвался один из них, отпуская девчонку и направляясь ко мне. Я не стал дожидаться, пока он еще что-то скажет или сделает, а сразу сломал ублюдку коленную чашечку. Парень с воем покатился по асфальту. Тогда ко мне кинулся второй. Надо признать, двигался он быстро. Я не успел увернуться и принял удар на предплечье — адская боль пронзила руку, но кость выдержала. Рывком поймал его за руку, вывернул до хруста в суставе. А когда подонок завыл, дернул его на себя, впечатав коленом под ребра. Третий, который все еще удерживал девушку, отшатнулся от нее. Глаза у него стали круглыми, как блюдца. Он что-то пробормотал и кинулся наутек. Девчонка, уже свободная, все еще стояла, прислонившись к стене гаража. Вся дрожа, она смотрела на меня полными слез и ужаса глазами. Похоже, никак не могла прийти в себя от пережитого шока. Я улыбнулся ей, пытаясь сказать что-нибудь ободряющее, но вдруг почувствовал, как боль в груди начинает неумолимо стискивать сердце. Гаражи, девочка, которая вдруг опомнилась, отползающие с места схватки насильники — все поплыло у меня перед глазами. Я попытался сделать шаг, опереться о шершавую стену гаража, но ноги стали ватными. Асфальт начал медленно, но неотвратимо приближаться. Звуки оркестра, пения, автомобильных гудков вдали — все это оборвалось. Последнее, что я успел ощутить — знакомый, до мурашек, запах. Пахло пылью разбитых дорог, выжженной травой, пороховой гарью, кизяком и бензиновыми выхлопами. Похоже, мозг, прежде чем умереть, вернул мне воспоминания о давно отгремевшей войне… * * * Жара. Невыносимая, сухая, обволакивающая. Как ни странно — я все еще дышал, хотя каждый вдох обжигал легкие. Голова гудела. Я попытался пошевелиться. Подо мной было нечто жесткое, колючее и не слишком удобное. Похоже — армейская койка. Не асфальт — и на том спасибо. — Товарищ комдив! Очнулись⁈ — радостно воскликнул кто-то. — Не двигайтесь, Георгий Константинович, полежите, а то снова голова закружится. Напекло, наверное… Ну так!.. Жара сегодня адская, пекло. Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилось загорелое, обветренное, мужское, молодое лицо. За спиной упарня маячила войлочная стена какого-то шатра, а снаружи доносился до боли знакомый гул. Отрывистые команды, рокот моторов, и где-то в отдалении — частый, сухой треск пулеметной очереди Еще были запахи. Порох, пыль, позабытый за десятки минувших лет махорочный дымок, а еще… Конский пот и нагретый металл. Ей-богу, странное для Москвы сочетание запахов и звуков. Видать, меня реконструкторы подобрали? Как он меня назвал? Комдив? И почему-то Георгием Константиновичем, прямо как звали маршала Жукова. Ну, точно — реконструкторы. Увидели валяющегося рядом с гаражами старика в мундире с подполковничьими погонами, подобрали и перенесли в палатку. Ну и прикола ради обозвали «комдивом Жуковым». — Где… я? — на всякий случай спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим, низким и прокуренным. — У себя в юрте, товарищ комдив. Все в порядке, — успокоил меня голос. — Полежите пока, я военврача позову. |