Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 98 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Мы аккуратно начали расчищать края провала, снег отбрасывая в стороны. Вниз все равно насыпалось прилично, и теперь на дне ямы белым-бело.

— Аслан, давай я спущусь, а ты за веревку меня подержишь.

— Держи, привязывайся, — он протянул мне веревку.

Я привязал ее к поясу и стал спускаться, потихоньку стравливая — Пронькин метод «вниз головой» применять не стал.

Если Проньке яма была по грудь, то мне — по плечи. Что поделать — выше меня этот переросток почти на голову, но, думаю, скоро нагоню.

Ногами распинал снег и ничего подозрительного не заметил, кроме обломков старых досок и комьев земли. Видимо, они и треснули, не выдержав Прошиного веса.

Огляделся по стенам, машинально отметив, что они приблизительно правильной формы — значит, провал с большой долей вероятности дело чьих-то рук, а не природное явление.

Провел рукой по стенке, местами осыпалась земля. Перешел к другой стене — и пальцы наткнулись не на землю, а на что-то ровное, слегка шероховатое. Доски это.

— Аслан! — крикнул я наверх. — Топор подай!

— Лови! — откликнулся он.

Я перехватил топор поудобнее и начал тихонько поддевать доски. Они и правда оказались трухлявые. Пара легкихударов в стык — и первая отвалилась, рассыпавшись.

За ней вторая, третья. Земля осыпалась вместе с трухой, и постепенно открылась ниша, в которой я разглядел что-то темное.

— Да ну… — пробормотал я.

— Что там? — не выдержал Пронька сверху.

— А то, — отозвался я. — Сундук тут, братцы.

— Любо… сокровища… — протянул Пронька в предвкушении.

— Давай раньше времени не радуйся, — хохотнул Аслан.

Я ладонью смахнул землю с крышки. Сундук был небольшой, окованный железными полосами.

— Пронька, спускайся. Тут дурная сила твоя требуется.

— Чаво это «дурная»? — для вида насупился друг, но уже соскальзывал в яму.

Мы с ним вытащили сундук из ниши и вдвоем начали поднимать. Проня выше, вот он и подавал его Аслану.

Я еще раз огляделся — больше ничего интересного не заметил и по веревке выбрался наверх, за мной и Проня.

Втроем уставились на находку. Замок на сундуке был такой ржавый, что казался прикипевшим к железным полосам. Доски кое-где уже крошились, сама обивка покрылась рыжей коркой.

— Откроем? — прошептал Пронька.

— А мы, что, зря тут копались? — хмыкнул я. — Открывать сейчас станем, конечно, только аккуратнее надо.

Я уложил сундук на бок, прижал ногой и пару раз ударил обухом топора по дужке замка. Железо сперва только звякало, но потом сдалось — дужка треснула.

Загнав топор под крышку, удалось ее приподнять — полосы так проржавели, что почти срослись.

В нос ударил запах старого дерева и ржавого железа. Все внутри было в многолетней пыли.

Первое, что бросилось в глаза, — монеты, видимо просыпавшиеся из истлевшего мешочка. Это были мелкие серебряные «чешуйки» с отчеканенным кривоватым профилем, да более крупные — тоже серебро, и золотые разглядел. Я отложил их в сторону — потом рассмотрим внимательнее.

— Да ну его… — выдохнул Аслан. — Это ж сколько тут лет лежит?

— Судя по виду, — пробормотал я, — сотню точно, а то и больше.

Рядом с монетами лежал кремневый пистоль. Ствол в рыжих пятнах, дерево потемнело, но форма узнаваемая, и даже клеймо какое-то видно.

Чуть в стороне — нож с широким, чуть загнутым лезвием, что-то среднее между нашим тесаком и восточным клинком. Рукоять обмотана потемневшей кожей, на металлической головке — едва заметные завитки, как на старых кавказских ножах.