Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 82 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Хорошенько связав ему руки за спиной веревкой, которую достал из сундука, я велел развернуться и подняться. В итоге он оказался сидеть на снегу передо мной.

Я огляделся по сторонам. До холма, перед которым Яков сверзился с коня, было почти две версты.

Я попытался связаться с Ханом, попросивего быстро провести разведку вокруг, после чего возвращаться ко мне. Замерз уже пернатый, жалко боевого товарища, мочи нет.

— Ну что, — я присел напротив, так, чтобы глаза были на одном уровне. — Давай знакомиться, добрый человек. Как звать-то?

— Иди ты… — процедил он и сплюнул. — С отребьем разговоры не веду.

Слюна с примесью крови окрасила снег, не долетев до меня.

— Еще раз спрашиваю: звать как? — спокойно продолжил я. — В следующий раз будет больно.

Он молчал, смотрел зло, бегая глазами. Видать, думал, как выкрутиться.

— Слушай сюда, — я чуть наклонился вперед. — У меня времени немного. У тебя — еще меньше. Скоро сюда нагрянет десяток казаков, и, поверь, тебе лучше успеть мне исповедаться.

Он ухмыльнулся криво.

— Я тебе не баба, — скривился. — Под дудку плясать не стану. Веди к начальству, полицмейстера вызывай, — передернул плечом. — Пусть разбирается. Поглядим, как тогда запоешь, сопляк.

— До полицмейстера ты еще доехать должен, — спокойно сказал я. — Да и непотребством ты на станичных землях занимаешься, так что не его это епархия.

— Под твою дудку плясать не стану.

— А под чью станешь? — уточнил я. — Под дудку Волка?

От моих слов взгляд у него дернулся в сторону. Я понял, что попал в точку.

— Не знаю такого, — слишком быстро отрезал он.

— Конечно, не знаешь, — вздохнул я. — Ты, небось, штуцер случайно нашел, случайно среди варнаков очутился, про купца чудом узнал, да и в нас стрелял тоже исключительно для здоровья?

Стрелок молчал, только зло зыркал, пока я медленно потянул кинжал из-за пояса.

— Варнаков, которых вы на нас направили, уже взяли, — продолжил я. — И почти все языком ворочать могут. Так что тебе один черт не отвертеться от участия в нападении.

Я глянул в небо и увидел приближающегося Хана — видимо, потерял след второго. Да я ему и не ставил такую задачу — по следу сейчас идти все равно некому.

Я дал соколу знак, и он приземлился прямо на луку седла коня. Тот, почувствовав что-то непривычное, дернулся и заржал, но Хан, имевший опыт передвижения на луке даже галопом, удержался и не сдрейфил.

Я протянул ему кусок мяса — сокол ухватил добычу когтями. Достал из сундука одеяло и укутал птицу, сделав вокруг нее подобие гнезда, чтобы хоть чуть-чуть согрелся.

— Ладно, — я сменил тон, изображаяусталость, и повернулся к стрелку, который все это время с удивлением следил за моими действиями. — Не хочешь говорить — не надо. Ты ведь мог и шею свернуть, когда с коня полетел, правда? Надо только подходящий камень найти, о который ты, так сказать, ненароком ударился.

После этих слов я стал разгребать сапогом снег.

Когда в моих руках недавно еще напыщенный стрелок разглядел увесистый булыжник, его заметно повело, особенно на фоне моего полного равнодушия.

— Будьте добры, вот так голову поверните, — вежливо попросил я, сам при этом повернув голову влево и чуть на бок.

— Ты… ты… ты не посмеешь! — почти переходя на визг, заорал он.

— Ну, с тебя все равно, как с козла молока, взять нечего, а у меня уже ноги замерзли, — спокойно сказал я. — Давай поворачивай, иначе некрасиво выйдет. Возможно, даже пару раз бить придется. Ты что, любишь, когда тебя долго бьют?