Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 38 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Внимание, казаки! — громко сказал Урестов. — Строй держать, без моей команды оружие не оголять!

Я на короткое время нырнул в полет. Хан забрал выше, и оттуда было видно, как в ауле начинают седлать лошадей. И уже скоро из него стали выезжать всадники. Я начал считать машинально: раз, два, пять, десять… двадцать… больше двадцати.

Пока досчитал, уже стало ясно: не меньше трех десятков вооруженных джигитов спешат нам навстречу. И это только те, кого видно. В ауле продолжалась суета, и кто его знает, сколько еще горцев смогут поставить под ружье.

Я вынырнул из полета и увидел, как на пригорке один из наблюдателей машет руками, подавая сигналы всадникам у аула.Те перестроились, собравшись в подобие строя, и явно начали набирать ход в нашу сторону.

Двое горцев, которых мы отпустили, уже почти домчались до них. Они рванули навстречу всадникам, размахивая руками, что-то торопливо выкрикивая.

— Отряд, стой! — скомандовал Урестов.

Мы остановились на открытом месте. Скалы тут отходили в стороны, давая возможность развернуться. Вьючных лошадей завели за спины.

— В линию становись! — коротко бросил урядник.

В наших рядах началось упорядоченное движение, отработанное годами. Оружие пока оставалось в ножнах, в кобурах, на ремнях. Но напряжение росло с каждой секундой.

Я встал в линии чуть левее от Урестова, рядом с Яковом. Почувствовал, как Звездочка подо мной напряглась, готовая в любую секунду сорваться по команде. Я погладил ее по шее, успокаивая.

Хан сел на седло рядом с коконом, тоже, видать, чуя близкую драку.

Ветер донес до нас отрывистые крики, звон металла, топот множества копыт. Горская конница развернулась в полукруг, готовясь охватить нас по фронту.

Оставалось не более двухсот шагов…

Я смотрел на несущихся всадников и предчувствовал скорую сшибку. И откуда только в этом заштатном ауле столько воинов набралось. Теперь этот вопрос уже был чистой риторикой. У горцев сейчас имелось как минимум двукратное превосходство по численности, что оптимизма точно не добавляло.

И тут я увидел, как один из джигитов, которых мы недавно отпустили, поднял обе руки и встал прямо перед скачущими на него во весь опор земляками. Один, другой, а потом и вся эта рать стала замедляться и, наконец, остановилась. В центре строя что-то выкрикивал горец в богато отделанном халате. Я его узнал: тот самый, что разговаривал с Жирновским, когда отряд «инженеров» проходил мимо.

Наш бывший пленник рванул к нему и стал что-то эмоционально рассказывать. Горец приподнял было клинок — по ощущениям, чтобы сейчас же срубить этого переговорщика. Но потом что-то его остановило. То ли прикинул, что может лишиться части своих людей, то ли увидел нечто, в его картину мира не укладывающееся.

А удивляться было чему. С неба прямо перед его носом спикировал сокол, сделал крутой вираж и ушел вдоль строя. Затем взял вправо и низко пронесся по дуге — в считаных шагах от линии всадников.

Я на каком-то интуитивном уровне понял, что сейчас мой выход. Звездочка сделала вперед четыре шага, на два корпуса выдвинувшись из нашего строя. Я поднял руку, и на глазах у ошарашенных горцев сапсан, только что выписывавший круги перед ними, сел на мою руку в кожаной перчатке. Я протянул Хану кусок мяса, с которым он тут же начал расправляться.