Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 29 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я смотрел, как они удаляются, и невольно подумал, что было бы неплохо к Ледновым заглянуть. Давно у людей не был. Да и в прошлый раз расставание в спешке случилось. А приняли он меня тогда очень душевно. Но оставлять отряд сейчас было бы нехорошо, да и времени в обрез.

Пока ждали возвращения урядника, добрались до той самой балки, где «инженеры» Жирновского когда-то костры ставили. Склоны неплохо прикрывают от ветра.

Слезли с коней и принялись за лагерь. Кто-то прикурил, кто-то молча оглядывал балку. Семен с Пашкой шептались, натягивая большую палатку.

Свою, малую, что от графа трофеем досталась, я быстро поставил: растяжки подрезал, колья подогнал.

— Удобно ты устроился, казачонок, — хмыкнул Артемий, глядя на мое временное убежище. — У нас в прежние времена в бурку завернешься — уже радость.

— Стареешь, Артем, — усмехнулся я. — Коли возможность есть, надо беречься. Успеем еще бока проморозить.

— И то верно.

Спать я, конечно, один не собирался. Со мной Яков, да еще пара казаков влезет. Кроме караульных выйдет, что весь отряд от ветра прикроем. В декабре — это дорого стоит.

Урестов вернулся быстро.

— Ну что, Егор Андреевич? — спросил я.

— Добре, — кивнул он. — Мельник привет передал. Сказал: коли обратно пойдете — заходите по-людски, а не окольной тропой. И на ночлег место сыщет. Он и сейчас звал, да я отказался.

Поутру, десятого декабря, снова тронулись. Больше всего меня беспокоил Хан. В хате он на жердочке грелся, а тут таких условий не будет. Еще дома я мучился: брать его или нет.

Оставить — это только в клетку загнать и запереть пришлось бы. Тогда он уже не боевой товарищ выходит, а и правда попугай. Привык я к этому пернатому. Как к другу привык.

В итоге нашли золотую середину. На луке седла я закрепил меховой «кокон» из овчины — клапан, тесемки. В пути он в нем и сидел.

Я сунул ему полоску сырого мяса.

— Завтра работать будешь, Хан? Не курорт, чай.

Раз в два часа по пути выпускал его на разведку. Он быстро делал облет окрестностей снова в кокон, отогреваться. И мясом подкармливал из запасов, куда же без этого.

Дорога стала хуже. Местами приходилось спешиваться и вести коней в поводу: камни скользкие, снег днем подтаял, ночью схватился коркой. Тропа сузилась и все чаще забирала в гору.

— Избаловал ты своего сокола, — буркнул Захар, глядя, как я кормлю Хана. — И как ты его приручил… ума не приложу.

Я только плечами пожал.

К вечеру выбрались на площадку над обрывом. Каменное плато: слева скалы, справа пропасть. Внизу белела полоса леса, припорошенного снегом.

— Здесь становимся, — решил Урестов. — Правы ты был, Гриша, тут место, подходящее для стоянки.

Поставили палатки, разместились. Егор Андреевич назначил смены караульных. Вечер вышел удивительно тихим. В общем котле булькала похлебка, казаки травили байки. Небо чистое, звезды яркие — ощущение будто рукой достать можно.

Я сидел у входа в палатку с кружкой горячего чаю. Хан грелся в коконе итолько иногда высовывал голову — проверял, все ли на месте.

До аула оставался один переход. А там и до схрона недалеко.

«Завтра, похоже, будет весело», — подумал я.

К вечеру следующего дня до аула оставалось всего ничего. Пара верст, не больше. Я узнал место: поворот, тропа уходила в обход скал. Скоро уже и дымом потянет.

— Егор Андреевич, — я тронул повод Звездочки, подавая знак. — Дальше аул. Совсем рядом.