Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 3»
|
— Ой… — только и сказала она. — Да ты что, Гриш… Они же… больно дорогие. Аслан тут же подхватил: — А это от меня, — протянул сверток поменьше. Она развязала — внутри блестящие яркие шелковые и шерстяные нитки. В руки взяла, разве что на зуб не попробовала. — Благодарствую, — тихо вздохнула, немного стесняясь, перекрестилась и убрала подарки подальше от любопытной Машки. Я достал очелье. Машка как раз крутилась рядом, нетерпеливо выжидая. Протянул ей бархатную ленту с бисерным узором. — Это… мне? — прошептала она. — А кому ж еще, — улыбнулся я. — Будешь настоящей казачкой в таком очелье. Аслан не остался в стороне: — А от меня, Машенька, тебе башмачки, — развернул тряпицу и достал аккуратную детскую обувку. У девчонки глаза заблестели. — Благодарствую! — она по очереди обняла нас обоих. — Я всем-всем покажу! — Вот летом и будешь башмачки свои выгуливать, нынче холодно, — строго сказал дед девчонке, которая, радостная, уже подпрыгивала с подарками в руках. * * * Мы не садились за стол до прихода гостей. Сначала явился Яков Березинсо своей семьей. Анфиса — жена его, невысокая, статная женщина с добрыми глазами. За подол ее держалась старшая девочка лет восьми; вторая, поменьше, из-за спины выглядывала. Сынишка Павел — совсем малой, года три, румяный с мороза, в новой рубашке, с интересом все разглядывал. — Христос родился, Игнат Ерофеевич, — поклонился Яков. — Славим Его, — ответил дед. — Проходите, Березины, без вас не приступали. Следом пришли Бурсаки — Трофим, его жена да, конечно, Пронька. Заглянули Сидор с Мироном — без жен, но с подарками. Сидор принес кувшин домашнего вина, Мирон — вязку вяленой соленой рыбки. Хата наполнилась гулом голосов, стулья да лавки подвинули, кому-то и на сундуке место нашлось. Дед перекрестился, поднялся: — Ну, родные, — сказал. — Вот и дождались мы светлого праздника Рождество Христово. Слава Богу, что в этом году мы в тепле, под крышей да за общим столом. Благодарю Господа за тех, кто рядом. Не хватает нам сегодня Матвея, Настасьи, Вареньки и Оленьки. Пусть души их покоятся в Царствии Небесном… Он на мгновение замолчал, никто его не перебивал, затем продолжил: — Христос родился! — Славим Его! — разом ответили и подняли кружки — кто с узваром, кто с винцом. Трапеза была долгая и обстоятельная. Гусь пошел на ура, самым его ценителем оказался Яков. Холодец, пироги — все гости оценили. Разговоры крутились вокруг событий минувшего года: кто чего посеял, каково уродилось, вспомнили погибших, помянули добрым словом. Про найденный сундук, по негласной договоренности, никто не обмолвился — даже Пронька держал язык за зубами, хоть и видно было, что его распирает. Когда все наелись, Сидор тихо затянул старую песню. Ее быстро подхватили, потом перешли на другую. Голоса казаков были зычные, казачки отлично их дополняли звонкими переливами. Я слушал и в голове прокручивал картинки — вот такие же застолья в прошлой жизни. Практически любой праздник раньше песнями заканчивался. Когда я был маленьким, после первого куплета вздыхал: «Ну, началось…», а повзрослев — понял всю прелесть таких посиделок. Не заметил, как в этой домашней праздничной атмосфере, слушая старинные казачьи песни, стал вспоминать мелодии и слова. — Чего ты там бурчишь себе под нос, Гриша? — толкнул меня Яков. |