Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 114 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Он пошел по списку.

Я ловил знакомые фамилии: Клюев, Щеголь, Урестов, Греков, Легкий… и дальше — все, кто был в том походе или в подготовке участвовал.

— … и прочим, поименованным в прилагаемой ведомости, — закончил писарь. — С тем же выдать всему отряду премию в сумме ста пятидесяти рублей серебром. Распределить по достоинству на станичном кругу.

Я быстро прикинул: по всему видать приварок к бюджету для каждого участника похода будет знатный. И действительно, после объявления награды толпа зашевелилась живее. Не огромные деньги, но для станицы сумма достаточно ощутимая.

— Особо, — продолжил писарь и снова вскинул лист, — отметить храбрость казачонка станицы Волынской Григория Прохорова сына Матвеева, тринадцати лет от роду, который, невзирая на юный возраст, действовал рассудительно и смело, что способствовало к успеху дела.

У меня уши загорелись. Толпа разом повернула головы в мою сторону. Кто-то хмыкнул, кто-то кивнул. А кто-то так посмотрел, будто мерку снимал: мол, ишь ты, хлопец дает.

— Сему отроку, — тянул писарь, — выдать разрешение на право ношения оружия в строю и вне строя, по усмотрению станичного начальства.

Строев коротко махнул рукой.

— Григорий Прохоров, ступай сюда.

Я протиснулся сквозь станичников, чувствуя на себе десятки взглядов, поднялся к Строеву. Атаман посмотрел внимательно, будто прикидывал:выдержу ли я это дело, или сейчас меня разопрет от гордости.

— Держи, Григорий, — он подал мне сложенный лист с печатью. — Тут все записано. С этого дня, коли кто спросит, по какому праву у тебя шашка на боку али пистоль, — смело бумагу ему эту покажешь, и будет.

Потом атаману подали шашку — простую без изысков. Он повесил мне ее на пояс.

— Носи с честью, Григорий Матвеев сын. Шашку пока носить будешь без темляка, как малолетка, а когда уже в полк выйдешь и присягу примешь, тогда и темляк тебе положен будет.

— Слушаюсь, Степан Осипович, — кивнул я.

— И гляди, не зазнавайся, больно рано ты вы малолетки попал, нос не задирай перед хлопцами! — Добавил атаман тише, чтобы слышал только я. — Бумага бумагой, а отвечать все равно головой будешь за дела свои. Понял ли меня?

— Так точно, атаман.

Он удовлетворенно дернул усом и повернулся к народу.

— И еще, станичники! Вопросу у нас есть один. Говори Игнат Ерофеевич!

— Здорово дневали, казаки! — насколько мог громко обратился дед к обществу.

Раздались приветственные выкрики с разных сторон.

— Дело такое надобно решить. Живет в моем доме вдова Алена с дочкой Машенькой. От горцев они натерпелись летом энтим. Так вот, хочу ее в род ввести, да дочерью своей объявить, коли согласие от вас получено будет.

— Ну, станичники! Коли есть против кто, высказывайтесь. Я полностью поддерживаю благое намерение Игната Ерофеевича Прохорова.

Раздались одобрительные возгласы. Противников принять Алену в наш род не нашлось. И с этого момента она и Машенька смогут нашу фамилию носить и официально в казачье сословие входить.

— Вот и добре! — Добавил атаман. А коли так, то, чтобы следующего круга не ждать давайте по Прохоровым решим. Григорию, геройскому мальцу нашему, теперь как малолетке полный пай будет положен. Тогда казачонку перейдет целиком пай отца его Матвея Игнатовича.

Опять же возражений не последовало.

А я подумал:

«Атаман это лихо провернул все на одном кругу. Небось дед втихаря с ним все обговорил, иначе как бы так все сладилось. Ладно, потом у старика выведаю.»