Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 121 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— И ты едешь со мной.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— На живца, значит? — уточнил я.

— А у тебя есть другой вариант? — поинтересовался Афанасьев. — Смотри сам. Вернешься в станицу — может, опять прилететь привет от графа. А если мы сами поедем туда, где он чувствует себя хозяином, — у нас будет шанс вывести его на чистую воду.

Я подумал. По сути, он озвучил то, что и сам крутил в голове: или ждать, когда тебя где-нибудь подкараулят, или решать вопрос.

— Яков? — спросил я.

— А что я? — пожал тот плечами. — Андрей Павлович дело говорит.

— Весело живем, — вздохнул я. — И когда выдвигаться собираетесь?

— Завтра на рассвете, — ответил Афанасьев. — Лошадей возьмем свежих. Мы едем, ну и ваши казаки из Волынской. Больше людей брать не будем.

— Вот же черт! — выругался я.

— Что такое? — удивился штабс-капитан.

— Да я так в оружейную лавку и не попал. Все мечтал винтовку казнозарядную заиметь. В Пятигорске, который раз уже бывал — никак. Как-то одна немецкая попадалась, но тогда денег не было. Вот думал, хоть в Ставрополе найдется.

— Винтовку, говоришь? — прищурился Афанасьев, вставая из-за стола.

Он открыл шкаф в углу, тот самый, где стояли папки и какие-то коробки, достал длинный чехол из плотного сукна и положил на стол. Развязал тесемки, аккуратно отогнул ткань.

Я невольно присвистнул.

На столе лежала штука, которую я прежде только на картинках видел — в прошлой жизни, естественно. Деревянное ложе, длинный ствол, под ним шомпол. И самое главное — толстый барабан, как у револьвера.

— Вот, — с какой-то даже нежностью сказал Андрей Павлович. — Револьверная винтовка Кольта, модель 1855 года.

Он погладил рукой приклад.

— Американская игрушка, — добавил он. — У нас таких — раз, два и обчелся.

Я осторожно взял винтовку. Тяжелая, зараза, но в руках сидит хорошо.

— И откуда она у вас? — спросил я.

— Досталась по случаю, — усмехнулся он. — У одного контрабандиста четыре месяца назад конфисковал. С тех пор в шкафу лежит. Самому не к чему, думал куда пристроить, не каждому такое оружие подходит. Ей, похоже, почти не пользовались, стреляла, наверное, всего пару раз, я проверял.

— И вы решили… — я покосился на него.

— Решил, что это будет мой подарок тебе. Помню, что, если бы не твоя смекалка, меня бы уже схоронили там, в Волынской, прямиком возле лавки Кострова. По бумагам она уже списана, так что проблем не будет.

Он взял винтовку в руки, тронул пальцем барабан.

— Калибр у нее 44, — сказал он. — 6 зарядов. Ствол 21 дюйм. На 100–150 шагов должна уверенно бить, если руки из правильного места растут, — хохотнул он.

— Откуда надо, — улыбнулся я.

— В этом я как раз не сомневаюсь, — хмыкнул Афанасьев. — В барабане шесть камор, заряжается каждая по отдельности. Порох, пуля, плунжером под стволом поджал. Потом — на капсюли, и можно стрелять. Только не жадничай с порохом, а то при выстреле может цепью шарахнуть все заряды. Тогда и руки оторвет к черту. Слышал, бывали случаи.

— Это как? — уточнил я.

— Это когда все шесть камор разом бахают, — спокойно ответил он. — Если рука в это время на барабане, то оторвет с гарантией.

Я машинально отодвинул левую ладонь от ствольной коробки.

— Так что держись за цевье аккурат, — наставительно продолжил Андрей Павлович. — И не суй руки куда не просят. Стреляет она, повторюсь, знатно. Но характер своенравный.