Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 23 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Илья прав, — мрачно поддержал Сталин. — Сейчас нам нужна не грубая сила, а тонкая игра. Нельзя светиться раньше времени. Нужно не устранять их, а на время обезвредить. Сделать так, чтобы они сами отстали. А для этого нужна крыша. Причем достаточно серьезная. Тот, кто будет на самом верху прикрывать наши интересы. И чем выше будет эта крыша, тем лучше.

Я повернулся к Дзержинскому:

— Феликс, у тебя в загашнике есть подходящие кандидатуры? Кто-то влиятельный, с властью, но с таким скелетом в шкафу, чтобы мы могли на него надавить?

Дзержинский задумался на мгновение, взгляд стал отсутствующим, будто он листал в уме картотеку компромата:

— Есть один вариант. Не идеальный, но потенциально очень эффективный. Петр Павлович Дурново. В августе этого года он назначен членом Государственного совета. Пост более чем серьезный.

— Дурново? — переспросил Кржижановский. — Бывший директор Департамента полиции? Тот самый, что попал в громкий скандал?

— Именно он, — кивнул Феликс. — История старая, 1893 года, но живучая. Тогда Дурново уже долго руководил Департаментом полиции и контролировал, в том числе, «черный кабинет» — перлюстрацию частной переписки. Его люди перехватили весьма откровенные письма одной петербургской дамы полусвета к ее любовнику — бразильскому послу. Доложили шефу, не зная главного: эта же дама была любовницей самого Дурново.

В кабинете все замерли, слушая. Даже Сталин перестал раскуривать потухшую трубку.

— В приступе ревности, — продолжил Дзержинский с легкой усмешкой, — Петр Павлович вломился к ней на квартиру, отхлестал по щекам и швырнул в лицо эти письма. А уходя в гневе, забыл их забрать. Мало того, он тут же устроил обыск в резиденции бразильского посла, ища другие компрометирующие послания. Разразился международный скандал. Посол пожаловался лично Александру III: мол, какие у вас нравы — шеф полиции читает чужие письма, избивает женщин и обыскивает дипломатов. Дурново пришлось уйти в отставку. А на тот момент ему было под шестьдесят, а его юной пассии, если верить источникам, едва исполнилось восемнадцать.

— Характерный субъект, — хмыкнул я. — Ревнивый, импульсивный, с большими амбициями и подмоченной репутацией. Наверное, как раз то, что нужно. Но одной старой истории может быть недостаточно. Она его уже один раз сломала, теперь он, наверное, осторожнее.

— Нужно обязательно что-то свежее и убойное! — Добавил Никита.

— Хоть и противно копаться в чужом грязном белье, но пока других вариантов я тоже не вижу, — выпустив облако дыма сказал Сосо, — это сейчас самый быстрый вариант отбить наезд на наши активы. А продержаться нам нужно еще до июня.

* * *

Следующая пять дней прошли в напряженной, невидимой работе. Ребята Дзержинского взяли Дурново в плотную разработку. Выяснилось, что старый ловелас не угомонился. Помимо официальной супруги, он регулярно наведывался к некой Анне Петровне Зарецкой, жене капитана Отдельного корпуса жандармов Виктора Зарецкого. Даме было всего двадцать пять, муж — под пятьдесят, постоянно в разъездах. Идеальная мишень для такого, как Дурново.

Андрей Лихачев лично курировал операцию. Он появился у нас в кабинете через шесть дней, его обычно невозмутимое лицо светилось едва заметным удовлетворением.

— Попались, — коротко доложил он, положив на стол толстый коричневый конверт. — Вчера был очередной визит. Квартира на Фурштатской, снимает ее дама на деньги Дурново. Мы заранее проникли туда, когда их не было. Пришлось повозиться.