Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 24 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— И как? — с интересом спросил я. Сделать фото компромат в 1904 году было делом непростым.

— Установили Кодак Брауни. Удалось приделать к нему дистанционный спуск, — пояснил Лихачев. — Аппарат новый,купили через подставное лицо на Невском. Не особо удобная штуковина, но снимки дает достаточно неплохие. Спрятали в потайном отделении шкафа, напротив кровати. Пришлось нашему парню просидеть в соседней комнате все время их свидания, ждал сигнала. Второй в это время наблюдал в бинокль с крыши соседнего дома за окнами. В общем получилось.

Он развязал тесемки конверта и высыпал на стол пять фотографий. Снимки были зернистыми, но сюжет читался отлично. На них Петр Павлович Дурново, член Государственного совета, был запечатлен в весьма неприглядных и компрометирующих позах с молодой женой офицера. Анна Петровна на снимках была то в одном исподнем, то и вовсе без него, а Дурново, несмотря на возраст, отметился во всей красе.

— Ничего себе старый козел, — не удержался Лёха, свистнув. — В его-то годы… И не стесняется.

— Судя по всему, он еще и ревнует свою любовницу, — усмехнулся Лихачев. — В процессе… утех… он требовал от нее клятв в верности и подробно расспрашивал о каком-то поручике. Скандалил, потом мирился. В общем жизнь у него веселая, судя по всему.

Мы молча разглядывали фотографии. Использовать такое было мерзко, но другого выхода у нас не было. Альтернатива, это устроить сейчас зачистку всех причастных к наезду на нас. Нам такое провернуть гораздо проще, чем с фотографиями бегать, но риск провала всего дела при этом очень велик. На кону стояло слишком многое.

— Этого более чем достаточно, — наконец сказал Сталин, отодвигая от себя снимки. — Теперь вопрос: как это преподнести? Нужно, чтобы он сам понял всю глубину ямы, в которую провалится, если мы обнародуем эти снимки.

— Сначала — предложение о взаимовыгодном сотрудничестве, — предложил я. — Вежливо, уважительно. Обсудим его возможную помощь в прекращении проверок на наших заводах. И лишь намекнем, что у нас есть некие документы, способные оградить его от излишнего внимания недоброжелателей. Пусть сначала согласится, почувствует выгоду. А кнут… кнут мы всегда успеем применить.

— Согласен, — кивнул Сталин. — Андрей, подкиньте ему пару фотографий с приглашением на встречу.

После того как все покинули наш кабинет, напряжение немного спало. Голова гудела от бесконечных схем, интриг и расчетов. Но вроде бы наконец удалось найти решение проблемы, пусть даже временное.

Сталин, помолчав,вдруг предложил: — А не сходить ли нам в баню? Голову прочистить. Мы с вами, парни, давно не парились!

Предложение было как нельзя кстати. Час, проведенный в жаркой парной нашей баньки, смыл с нас усталость последних дней. Мы со Сосо молча лежали на полках, Леха и Никита орудовали березовыми вениками. Горячий воздух обжигал легкие, зато в голове наконец-то начало проясняться. Иногда нужно давать мозгам отдохнуть. А когда окатываешься ледяной водой из кадки после парной…

— Вот это жизнь! — крякнул Сосо, отряхиваясь. — Жаль, Кузьмича нет. Он бы тут нам устроил соревнование, кто дольше просидит.

Вернувшись в дом, мы застали приятный сюрприз. Нас навестили Санька и Машка — наши сестры; одна из них — заодно и жена Сталина.

— Иосиф, ты вернулся, нет чтобы домой заехать! — надула она щеки.