Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 100 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Ну как, по-твоему, народ действительно поверит в эти выборы? — Лихачев смотрел в окно «Барса» на людей у избирательных участков. — Или для них — это просто очередная барская затея?

— Не барская, — поправил я. — Их собственная. Впервые простой человек может хоть что-то решить. Другой вопрос, что не все это еще понимают — для многих такие новшества дико выглядят в целом. Ну а что ты хотел! Всего-навсего сорок четыре года назад отменили крепостное право. С тех пор, конечно, многое поменялось, но закостенелость мышления осталась.

— А не рано? Может, надо было подождать, народ к этому подготовить?

— Ждать было нельзя. Людям нужно показать, что перемены настоящие, а не только на словах. Иначе все разговоры о новой жизни так и останутся разговорами.

Мы подъехали к школе на Васильевском острове. У входа стояла очередь — в основном мужчины в рабочих картузах и крестьянских одеждах. Двое наших бойцов в штатском следили за порядком. Все было спокойно.

— В Москве Никита, — сказал я. — Там ситуация сложнее. Много приезжих, свои порядки. Если, где и ждать провокаций — так это там.

— А Алексей где?

— В здании бывшего Сената, он с оперативным отрядом готов выдвинуться в любую точку города, случись что.

— Думаешь, не обойдется без стрельбы?

— Надеюсь, что обойдется, но нужно быть готовым ко всему.

На одном из участков у Адмиралтейства мы стали свидетелями случая, когда пожилой мастеровой долго изучал бюллетень, затем громко спросил: — А как голосовать «против всех»?

Ему терпеливо объяснили, что такой вариант не предусмотрен. Мужик покачал головой, пробурчал: «Непорядок…» — но все же опустил бюллетень в урну.

— Вот видишь, — заметил я Лихачеву. — Народ уже не просто слепо выполняет приказы, а начинает думать. Пошел процесс, пошел!

Мы проехали еще несколько участков. Всюду одна картина — народ шел голосовать. Лица людей были серьезными; на праздник это событие никак не походило. Для первого раза и это былонеплохо.

— Ладно, — Лихачев взглянул на часы. — Пора в комитет.

Я кивнул, глядя на людей у избирательных участков. Они еще не осознавали, что прямо сейчас творят историю собственными руками.

Мы с Лихачевым вернулись в Народный комитет. Здание гудело, как растревоженный улей. Курьеры сновали по коридорам, телефоны звонили без перерыва — все вокруг были на взводе.

Я не стал идти к Сталину — срочных вопросов не было, а сейчас его лучше не отвлекать. Прошел прямо в свой кабинет. Там сидел Леха, разложив на столе кипу агитационных материалов.

Когда мы с Андреем вошли, Леха отложил газету. На столе лежали листовки и плакаты — работа, которую начинал еще Ленин. Пропаганда была поставлена серьезно — возможно, даже впервые в мире в таком масштабе.

Основная задача была простая — чтобы люди пришли голосовать. Для каждого кандидата сделали короткую справку: кто, откуда, чем занимался. Все данные проверили люди Дзержинского. И главное — написали, зачем человек идет в депутаты. Здесь наши кандидаты были в выигрыше: у них была понятная большинству людей программа.

— Народ в основном читает то, что проще понять, — сказал Леха, показывая на листовку. — Популистов, кстати, тоже хватает, и надо на будущее с этим что-то делать. Вот этот, например, инженер с Путиловского завода. Написали, что он добьется снижения рабочего дня. Рабочие за него голосуют, естественно. А куда еще снижать — у нас и так почти вся страна на восьмичасовой рабочий день перешла.