Книга Одинаковые. Том 2. Гимназисты, страница 72 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Гудков принял нас тепло, и к предложению ввести новую боевую единицу в штатное расписание, отнесся благосклонно. Ну а что бы и нет, помнит ведь как еще недавно пришлось извиваться и выкручиваться сидя за столом с прижатым к яйцам револьвером. Но надеюсь, такие памятные воспоминания, и написанные им расписки о долговых обязательствах, это не единственные стимулы, что заставляют его вертеться словно уж на сковороде. Слова о повышении его заинтересованности в развитии предприятия мы ведь сдержали от А до Я, как, собственно, и договаривались.

Олег остался знакомится с нашим предприятием, а мы втроем направились на квартиру в доходном доме, на которой все меньше и меньше стали появляться в последнее время. Но отказываться от нее даже и не собирался, одно слово сказать, очень удобное местоположение, что взять для учебы, что и для каких-то дел, не всегда правильных с точки зрения законов Российской империи.

На квартире был приготовлен грим, и захватив его мы отправились переоблачаться. Делать это здесь же, а потом неизвестными оборванцами выходить из статусного доходного дома? Увольте! С головой дружим, и знаем, что такими элементарными вещами пренебрегать нельзя. В общем смену облика мы провели в глухой подворотне в трех кварталах от нашей квартиры.

Я направился к полицейскому участку, а Никита с Лехой пошли снова брать в оборот беспризорников. Захотелось посмотреть, а возможно и сразу наказать того самого хранителя правопорядка, что за триста рублей закрыл глаза на непотребство, творящееся в доме Раулевича. Звали этого участкового пристава Остер Карл Иванович, по словам аристократа человек это тучный — поперек себя шире, поэтому думаю, что не ошибусь. Дойдя до нужного участка, я приметил мальчишку, что продавал газеты за копеечку малую и громко выкрикивал проверенные речовки. Вручив ему пятачок, спросил насчет участкового пристава. На что тот подтвердил, будто только-только минут за пятнадцать до моего прихода он подъехал на извозчике и вошел в участок.

Разговаривать и получать от него объяснения нам особо было не нужно. Ну какой прок в том, что он поплачется на свою сложную долю, попытается выторговать себе жизнь за деньги, мне и небольшого опроса, проведенногона районе, хватило понять, что он тот еще взяточник, и не сомневаясь за деньги отпускает кого угодно. Даже газетчик и тот, самостоятельно без подталкивания к разговору подтвердил это.

В это же время, пока я проводил рекогносцировку на предмет полицейского Леха с Никитой поставили новые задачи шпане, которая с удовольствием откликнулась на предмет подзаработать. А найти нам было нужно некого Хмурого. Именно он контролировал тех, кто похищал невинных девушек для перепродажи в последующем аристократам на поживу. Еще этот авторитетный в определенной среде человек отметился тем, что организовывал схемы по вымоганию денег через любовниц, ведь именно его назвала перед своей смертью Татьяна Федоровна, что на приличную сумму выставила нашего управляющего Гудкова за три года.

Шпана задание взяла, но что-то не понравились мне их взгляды, чую какой-то подвох. И я не ошибся. Когда Никита отошел от них примерно на километр, к нему подскочил худенький мальчишка в каком-то рванье и сказал:

— Тебе бы лучше сторожится сейчас. Все здесь под Хмурым ходют. И вопросы твои мудреные ему в час передадут. Поэтому схоронись лучше, пока худо не стало.