Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 65 – Анджей Б., Виктор Жуков

Вот черт! И что ж я вчера молол спьяну? Очевидно, послестольких дней воздержания, немецкий хмель ударил в голову, потому и «…тут Остапа понесло». Что мог я там наплести почти незнакомым людям?

— Я хоть тайны военной не выдал? — слабо пошутил я, причем, тоже шепотом, пока все еще спали. — Про наше КБ ни слова?

— Какое, к черту, КБ? У тебя язык заплетался. Полеты на Марс, лазеры, компью… как их там?

— Компьютеры?

— Вот-вот. Это я уже немного знаю твои лексиконы из будущего, а пойми — каково им, четверым, первый раз услышать о каких-то орбитальных станциях, спутниках? Космо… космонавтах? Тьфу-ты, ёптыть, язык сломаешь.

Пришлось провести ревизию всему организму. Выскользнул в уборную, стараясь подавить стыд. Горечь, что мог наплести первым попавшимся людям о днях своей прежней жизни — там, у себя, в двадцать первом столетии — теперь не давала покоя.

Вернулся, стыдливо пряча глаза. Борька курил за столом. Проснулась хозяйка. Улыбнувшись, стала хлопотать на кухне. Поставила чайник. Что-то щебетала новому гостю, заливаясь румянцем. Бравый солдат с раной на заднице ей определенно пришелся к сердцу.

— А сам? — зашипел я, присаживаясь, косясь в сторону девушки. — Сам-то чего откровенничал?

— Не понял! Зуб даю — молчал как рыба!

— Да? А кто этой милой даме все уши прожужжал о своей больной героической жопе?

— Ну-у, веселый интересный, — протянул он, пуская дым в потолок, — моя героическая рана тут ни черта, по сравнению с твоими заливами.

— Например?

— Например, ты этим бродягам стал заливать о каких-то лунных программах — я даже запомнил название: НАСА. Что за хрень, и с чем ее едят, в толк не возьму, но что-то секретное, американское.

— Это агентство такое у нас, в моем времени — занимается космосом.

— Вот-вот. И агентство и космос — тебя понесло так после шнапса, что бедолаги сидели с испуганными харями, косясь на тебя, не придурок ли ты? Нет, не так… — он осекся. — Хари были у троих, а у Катюши личико. — Подумал, взглянул на предмет разговора, добавил, — Милое такое себе личико.

Я прищурился.

— Ах, вот оно что-о! Всю вину желаешь свалить на меня, а сам втюрился по самые яйца! То-то я смотрю,ты с утра с нее глаз не спускаешь.

— Но-но! Па-апрашу! Я боец красной армии, а не какой-то там ухажер!

Все стало ясно. Мой бравый охранник патологически втюхался в объект своей страсти, что сейчас хлопотал у плиты.

— А вот и завтрак готов, — поставила Катерина сковородку на стол. — Мальчики, еда стынет, просыпайтесь! — крикнула в комнаты. — Умываться, к столу. Гости уже заждались.

Колыхнулась занавеска. Изнутри возникла виноватая физиономия Герхарда. Видать, как и я на грани похмелья.

— Ох, руссо самогон… — выдохнул перегаром. Икнул. Извинился.

— Это твой шнапс вонючий немецкий, — парировал Борька. — Самогоном мы уже запивали в конце. Кстати, кто его гнал? Крепкий, собака!

— Олег у нас мастер по этому делу, — разливая в кружки рассол, упомянула бородатого Катя. С этой минуты, как Борька спалил свою хату, я стал называть ее Катей. Девчушка миловидная — я сразу заметил, что утром она подкрасилась, прежде чем показаться на глаза своему ухажеру. Пускай будет Катя. Еврейка из лагеря. Раз нравится Борьке — мне и подавно.

Спустя минуту, в кухню вошел бородач.

— С наступающим сорок пятым, товарищи!