Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 34 – Анджей Б., Виктор Жуков

— А хавать-то хочется, — подмигнул мне, будто читая мысли.

Выглянули наружу. Двор был уютным когда-то. Сейчас он был похож на руины. Трехэтажные дома смотрели на улицы дырами взрывов. Где-то в развалинах, в сотне метров от нас, копошились жильцы. Тут и там догорали очаги пожаров. Валялись игрушки. В одном из домов надрывался ребенок. Лишенные крова катили коляски со скарбом. В укромном углу погорельцы составили вместе несколько бочек. Залили водой. Таскали ведра и шланги. Жандармы не заходили в эту часть квартала. Быстро темнело. Пора было и нам подыскать место ночлега.

— Давай, сюда вот… — увлек меня в соседний подъезд мой напарник. — Охрана не дремлет, Саня! Спасаю тебя для будущих поколений! — и хохотнул от души.

Прошли пару развороченных вдребезги комнат. Наткнулись на рояль девственно белого цвета. Борька застыл в изумлении.

— Ща Шопена этим гадам сыграю, — потыкал он пальцами в клавиши. Получился «Собачий вальс».

Поднялись пролетом. Заглянули на второй этаж. Двери распахнуты настежь ударной волной. Одна слетела с петель. Из квартиры с шипением выскочил кот. Пригнул уши, рванул под ногами, аж Борька присвистнул. Развернувшись, учуяв запах свежей утятины, присел. Замяукал.

Прошли мимо спальни. Потом коридор и уборную — в обратном порядке. Борька издал смех:

— Оба-на! Саня! А у них тут приспособления какие-то сидячие. И веревка сверху.

Я глянул через его плечо.

— Дурында! Унитазов что ли не видел?

И тут одернул себя, сообразив. А когда он их видел? И где? Простой тракторист колхоза. С рождения ходил в туалет во дворе. Я глянул еще раз. Да и унитазом это сиденье можно назвать лишьс большой натяжкой.

— Дерни веревочку, братец, — схитрил я.

— И что будет?

— Увидишь.

Борька и дернул. А когда дернул — отскочил с перепугу. Из бачка с бульканьем устремилась вода.

— Чё за… — выдавил он ошалело. — Чё за хрень?

— Цивилизация! — отчетливо, по буквам, пояснил я. — Дергаешь веревочку, и все твои накопления организма смываются водой вон в ту дырку.

Он наклонился к стояку слива. Еще бы крикнул: «Эй! Кто здесь?».

А я поразился: ну надо ж такое? Еще и вода есть — работает. Кругом взрывы, разруха, а тут… унитаз. Сходить что ли?

— Айда, посмотрим на кухне, — отвлек мысли Борька. — Если что, двинем в подвал. Но жандармы до утра не сунут нос. У них другие заботы.

Обшарили в кухню. Отыскался нож.

— А вот это порядок! — любовно погладил он сталь фирмы «Золинген». — Первый трофей в этом сраном Берлине. — Потом приуныл. — Эх… мать его в душу, Лёшку бы ща сюда. Он ведь первым хотел войти в Берлин.

Я вспомнил и Лёшку и своего Семёна — помощника. Оба отважных бойца так и не дошли до столицы третьего рейха. Один был замучен в гестапо. На Лёшке, как потом стало известно, немцы испытывали новое химическое оружие. На нем и безвестном пилоте. Нам это поведал Илья Федорович, узнавший от Власика. Второго, Семёна, накрыло прилетом. Я вспомнил «юнкерс» и голову его у себя на руках. Тогда мы таким же макаром ехали в штаб фронта, как и в этот раз, когда нас пленили.

— Ща как зажарим птичку, — разыскивая посуду для жарки, суетился Борька меж тем. — И соль нашёл, и галеты.

Потом раскопали в развалинах кастрюлю. В трубе сочилась вода — там и набрали. Мой отважный боец хотел набрать в унитазе — пришлось разъяснить по-конкретному, для каких целей там стояк слива.