Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 35 – Анджей Б., Виктор Жуков

— А-атставить!

Дивясь и едва не крестясь от чуда дивного, Борька тайком прошептал молитву. Нашел, блин, время для суеверий. Типичный случай колхозного парня.

Спустя полчаса, притащил сумку всякого хлама: копался в развалинах. Нашел сигареты. Плюс спички. Плюс фонарь и еще пару полезных вещей. Ночевать было можно.

— Утятины не желаете, барин? — поминутнопомешивая ароматную похлебку, подшучивал Борька.

Быть обнаруженными мы не боялись. Стемнело, и все погорельцы, кто уцелел, копались в руинах, жгли костры, готовили пищу. Пожарные, кое-где потушив, разъехались. Сирены стихли. Жандармы убрались до утра. Где-то заходил плачем ребенок. Где-то чадили дымом в развороченной кухне. Мы укрылись отдельно — нас не видать с улиц. Поели. Попили. Пыхнули немецкими сигаретами. Если быть точным — так себе курево.

— Трава, тьфу! — брезгливо сплюнул младший боец.

Запили юшкой бульона. Кинули кости коту, что смотрел из угла наглым просящим взглядом. Наконец, протянули озябшие ноги к костру. Тут-то, в полнейшем покое, на утоленный голодом желудок, насытившись Борькиной уткой, его и потянуло на философию. Неумолимо приближалась ночь. Пуская дым в рваную дыру пробоины, глядя в ночное звездное небо, напомнил:

— Ты когда-то обещал рассказать о Гитлере. О том, я имею в виду, Гитлере, что грохнул себя в вашем времени. В твоем измерении.

Я с удивлением вспомнил: а ведь — да. Обещал. Надо же — помнит, чертяка!

— Ну, слушай тогда, боец…

— Не нукай, фраер. Усек? И пургу не гони. Не лошадь. Точняк?

Оба зашлись смехом. Ночь наступила.

Наша третья ночь в окруженном Берлине.

1944 год.

Антарктида.

За стеклянными дверями Скорцени рассмотрел ряды различных банок и колб с заспиртованными органами. Мозги, желудки, сердца, отрезанные и препарированные конечности, части пищевого тракта. Здесь были образцы всего живого на Земле, начиная от щупалец кальмара, глазных яблок обезьян, и кончая акульими плавниками, вперемешку с органами человека. Всё стояло рядами, и было пронумеровано. Попадались даже человеческие зародыши. За перегородкой стояли банки с плавающими в спирту фрагментами рук, ног, лап и хвостов.

— Это ж анатомический театр какой-то! — сморщившись, выдавил из себя обер-диверсант. — Что здесь производится?

Довольный экскурсовод-ученый в белом халате окинул руками цех лаборатории:

— Мы ориентируемся на Древний Тибет, Индию, Китай, Египет. При фараонах уже была развита технология мумифицирования, и жрецы, разумеется, с нашей точки зрения, опираясь на современную науку, пользуясь какими-то своими секретными инструментами, могли клонировать себе подобных. Сколько мы потеряли знаний и манускриптов, касательно древних цивилизаций? Взять ту же Александрийскую библиотеку или клинописи Шумеров: это же кладезь науки! Представляете объём информации? Четыре миллиарда неизученных рукописей! И это только по самым скромным подсчетам наших специалистов, сидящих годами в архивах. Так что, клоны были… уже тогда, полторы тысячи лет назад и ранее.

— И все это подо льдами Антарктиды?

— Мы сейчас находимся вот здесь, — биолог показал пальцем на одну из частей схемы. — Далее по периметру всего первого этажа идут склады и ангары. Видите разграничения бункеров? Затем медицинская лаборатория с мутантами и вот это конструкторское бюро. Заметьте, всё, что я показываю вам на левой стороне схемы — всё так же дублируется и на правой. То есть, попади мы на эту базу с другого входа, ну, скажем, не с западного, а восточного — мы точно так же оказались бы вначале в лаборатории, а потом в таком же конструкторском бюро, как сейчас. Иными словами все бункеры дублируют друг друга. Их по два на каждом этаже. Всё просто. Это сделано на случай утечки информации, а,возможно, и природных катаклизмов… да даже на случай того же пожара. Сгорит или разрушится одна сторона — всегда в запасе есть другая. Группа ученых работает здесь на левой стороне, а другая группа, независимо от первой, так же параллельно занимается тем же, только на правой стороне.