Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 83 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Я из той эскадрильи, где нас поймали, — прохрипел солдат. — Но я лётчик, а ты простой пехотинец. Тебя-то они за что пытали… кхры-ыы… изверги?

— Думали как раз, что я командир этой эскадрильи.

— Мой командир сгорел в машине.

— Я так и предположил. А эсэсовцы приняли меня за него.

— И что теперь с нами будет? Долго осталось до нашей кончины?

— Минуты, Костя. Минуты, друг мой.

Алексей вдруг заговорил, поспешно глотая слова, давясь, хрипя, ловя последнюю возможность. Раз им дали побыть наедине, нужно провести это время с толком. Он стал быстро шептать:

— На нас уже поставили крест. Потому и бросили в этот каменный мешок. Заметил, что все углы пусты? Вынесли стулья, кресла, столы, даже ковровые дорожки. А ведь это помещение раньше было подвальным убежищем. Возможно, каким-то бункером или узлом связи. Следы от проводов видишь?

— Прости. Ни черта не вижу. У меня и глаз-то, как таковых уже не осталось. Вытекли противной слизью, когда их жгли раскаленными прутьями.

Костя теперь тоже говорил не умолкая, хрипя, задыхаясь, кашляя, лихорадочно подыскивая слова. Голова раскалывалась, но зыбкие, едва ясные мысли все же проскальзывали.

— Вижу только какие-то расплывшиеся очертания. Мы сидим на полу? На бетоне? — шарил он рукой.

— Этот бункер освободили, вероятно, специально для нас.

— Зачем освободили?

— Могу только догадываться. Вижу в стене необычные шланги… — Лёшка по-пластунски подтянулся вперед. Закашлялся, задохнулся. Привстав на локти, обвел остатками выжженных глазниц видневшийся угол стены. В груди похолодело от предательского испуга.

— Ого!

— Что там?

— Прорубленное окно в стене. Только что сделанное толстое стекло. Понимаешь?

— Нет.

— Штукатурка свежая, будто стену прорубили пару часов назад.

— Я слышал ночью какие-то стуки за стенами. Глаза не видят, а слух даже обострился. Хотя все залито засохшей кровью как корочкой. Может, ослышался?

— Не ослышался, Костя. Толстое стекло в вырубленной стене сделали специально, пока мы боролись со сном. Для нас!

— Для нас?

— Мы будем для них подопытными кроликами. А через стекло, вероятно, за нашими мучениями будут наблюдать.

— Кто?

— Начальство повыше. Не те, кто нас пытал. Иначе, зачем было освобождать от мебели и аппаратуры помещение?

Алексей невесело усмехнулся.

— И знаешь, что, Костя? Если этот бункер связи переделали в какое-то подобие непроницаемой капсулы, на нас будут испытывать либо яд с кислотой, либо неведомый еще… газ.

— Шланги… — прошептал Костя, чувствуя, как сжимается перебитая сапогами грудь.

— И шланги, и странные раструбы в стенах. И что-то похожее на распылители для красок, какими вы красили самолеты. За стеклом вижу противогазы, висящие на стенах. Пять или шесть штук.

— Господи-ии… — выдохнул молодой боец, отчаянно похожий на Борьку. — Нас будут душить газом? Как в концлагерях смерти?

Договорить им не дали.

Ровно в 10:45 за стеклом смотрового помещения возникли сразу несколько смутных фигур. От брызнувшего света ламп у Лёшки резануло в висках.

— Ну что, друг мой, отважный пилот. Давай прощаться!

Голос Алексея приобрел былую уверенность, отбитую сапогами и измученную пытками. Он на миг снова стал тем другом Борьки, вспомнив былые победы, погибших друзей и семью. Последняя скупая слеза скатилась на изуродованную шею. Выпрямился, едва не теряя сознание от пронзающей боли. Костя тоже подобрался, привалился к спине соседа. Слепо обвел выжженными глазами помещение: