Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 80 – Анджей Б., Виктор Жуков

Вот тут-то я и выложил свои размышления майору. Пока Борька после ужина чесал свою ногу, я поделился:

— Слушай, Данилыч. У меня возникла идея.

И принялся развивать свой план, как вызволить у Гитлера ведущих ядерных физиков.

— Тебе такие фамилии как фон Браун, Эйнштейн, Оппенгеймер пока ничего не говорят. Но в будущую историю планеты они войдут как гениальные учёные. Нам необходим хотя бы один из них. С помощью моих разработок, бойцы диверсионной группы смогут проникнуть внутрь немецких тайных заводов. Тот же Пенемюнде, к примеру. Но тут необходима санкция самого Вождя. Если бы Власик предложил Сталину похитить, скажем, Оппенгеймера, знаешь, какую бы мы собаку подкинули Гитлеру? Смог же его Скорцени, в конце концов, похитить Муссолини?

— Скор… Скорцени? Кто такой?

— Ах да… Ты же еще не знаешь. Любимчик фюрера. Войдет в историю как самый успешный диверсант всех времен и народов.

Я развивал перед майором план похищения. Он все больше проникался его гениальностью и простотой. В конце засомневался:

— Здесь не обойтись без Берии. Если эта твоя затея касается, как ты говоришь, атомного оружия — хотя, сказать по чести, я ни беса не смыслю, о чем ты говоришь — то эту сферу контролирует Лаврентий Павлович.

— Мне это знакомо из истории, — успокоил я. — Берия курировал атомный проект. В его подчинении были восемь конструкторских бюро. Курчатов, Келдыш, Королёв…

Я осекся, озаренный внезапной догадкой:

— Стоп! Сто-о-оп!

И заржал, сам поражаясь своему хохоту.

— Вот я осел! Ко-ро-лёв! Конечно, Королёв. Вот кто нам нужен!

— А это кто такой?

Я уставился на Павла Даниловича, потом вспомнил, что он еще не знает никого из тех, кого я привел в пример. Они в историю войдут позже. Досадливо отмахнулся:

— Этих ты тоже не знаешь. Но…

— Ты имеешь в виду… м-мм… какого-то Королёва?

— Да! Сергей Павлович Королёв. Основоположник советской ракетно-космической техники. Он ведь сейчас как раз томится в застенках ГУЛАГа!

Взъерошив волосы, я принялся шагами мерить комнату. После ужина Борька похрапывал на топчане, а мы продолжали сидеть за столом, обложенные бумагами. Утром надо было возвращаться к Илье Федоровичу.

— Что такое ГУЛАГ? — наивно спросил майор.

Пришлось и это объяснять в двух словах. Лагеря Сталина не принято было обсуждать в среде военных. Поэтому я ограничился краткими справками.

— И Королёв сейчас где-то там, в лагерях. Нужно срочно вызволить его оттуда. Тогда нам никакие фон Брауны и Оппенгеймеры не нужны. С моими данными разработок Сергей Павлович и его команда быстро введут образцы новой ракетной техники на вооружение войск.

Я немного подумал. Потом размечтался:

— А там и до полета в космос недалеко. Обгоним эволюцию истории лет на пять вперед. Утрем нос американцам. Гагарин полетит в космос не в шестьдесят первом, а, скажем… хм-м… в пятьдесят шестом.

— Кто такой Гагарин?

Пришлось и это объяснять майору.

А сам уже мечтал о грандиозных планах, какие я мог развернуть с помощью Королёва после войны.

Я еще не знал, а может попросту забыл, что в июле 1944 — текущего года, Королёв уже был освобожден из заключения. С него сняли судимость, но без реабилитации.

— Нам нужен он! — завершил я нашу беседу с майором. — Сможешь выйти на связь по новому передатчику, Данилыч?

— Легко! С кем?

— С нашим куратором, с кем же еще. Пусть доложит Власику, что нам срочно нужен Королёв Сергей Павлович. Власик испросит санкцию Сталина, обходя Берию. Вот тут мы и получим в руки самого ведущего конструктора нашей страны. Он об этом еще не знает, но такая высокая честь уготована ему нашей историей, — высокопарно закончил я.