Книга Военный инженер товарища Сталина 1, страница 106 – Анджей Б., Виктор Жуков

К крыльцу спустился мой помощник, майор Гранин. Он уже встал, выздоравливая от простуды. Пришлось рассказать и ему. Алексея майор не застал, как, впрочем, и моего первого помощника-писаря Семена. Но из постоянных наших с Борькой бесед и воспоминаний, любил и уважал Лёшку заочно. Все мечтал когда-то встретиться с ним, никогда не верил, что тот пропал бесследно. И вот теперь наш Лёха нашелся. Но, увы, не в том качестве, как мы мечтали втроем.

Немного посидев, покурив, мы примкнули к остальным нашим коллегам. За столом царило веселье. По рукам передавались кружки, по кругу ходили чертежи и эскизы.

Следующий день прошел в работах и планах на будущее. Развивали внедрение в войска новый проект корзин для БПЛА. В ангарах трудились три десятка специалистов-техников. Обедали в общей столовой. Играл патефон. Погода стояла чудесная.

— На неделе запустим твою разработку в производство, — отчитался Павел Данилович. — В Москве уже знают. Звонил Мехлис. Илья Федорович послал его вежливо ко всем чертям, — с хохотом доложил майор. — Представляешь? Все никак не может простить нашему начальнику, как тот отфутболил его из КБ, когда тот приезжал с проверкой.

— Это когда мы с Борькой скрывались у союзников?

— У них самых, родимых. Когда вы чуть не выкрали фон Брауна.

— Помню. И что хотел Мехлис?

— Рвался к нам с повторной проверкой. По словам Власика, вымолил у Политбюро разрешение на второй рейд.

— И что? Разрешили?

— Какое там! — хохотнул Гранин. — Николай Сидорович как узнал, сразу обратился к Сталину. Хозяин понял, что нас отвлекать всякими проверками и рвением Мехлиса угодить Политбюро, себе дороже. Нарушится весь ход работ, воплощение проектов в жизнь. Поэтому отказал. Не помог даже Берия. У него сейчас другие заботы — атомные. Он курирует Келдыша с Курчатовым. Параллельно нам идут.

— Я знаю о них из истории. Великие люди своей эпохи. Оба со временем станут трижды Героями Социалистического Труда. И тот и другой, кстати, знакомы с нашим Сергеем Павловичем Королевым.

— Так точно. Он мне когда-то говорил об этом. Гордился.

Подскочил Борька. После вести о Лёшке ходил понурым, но нам удалось вернуть его душевное состояние. В конце концов, Илья Федорович правильно сказал: «На этой войне мы все теряем кого-то своих родных и близких».

— Ну, ты веселый интересный, — как всегда залихватски хлопнул меня по плечу. — Слыхал? Мехлис-то бес паршивый, снова рвался сюда с проверкой.

— А ты откуда узнал? — удивился майор. — Ну, положим, я встретил начальника, и он мне признался. Я ведь, как-никак помощник Сани. А ты, боец, простой телохранитель. Охрана. Тебе не положено.

— Да? Тогда откуда я, по-твоему, знаю?

— Что? Тоже насел на Илью Федоровича?

— Конечно! Кто будет охранять Саню, когда нагрянет проверка? Не ты же! Понимать надо, товарищ майор, сожравший документы со снегом! — и рванул дальше.

Гранин проводил его отеческим взглядом.

Потом был ужин.

Шутили. Смеялись. Делились анекдотами. И вот здесь, уже набирая воздух для хохота, я вдруг увидел, как в комнату стремительно вошел Илья Федорович.

Ильюшин, Королёв, Яковлев и Лавочкин одним разом обернулись к куратору.

— Загадка, товарищи коллеги, — заявил он. — Позвонил только что Власик Николай Сидорович.

— Что-то срочное?

Наступила эффектная пауза.

Подбирая слова, Илья Федорович отчеканил, словно молотком забил гвозди: