Книга Телохранитель Генсека. Том 4, страница 34 – Петр Алмазный

Более чем прозрачный намек был мгновенно понят. Пока шли до кабинета Цвигуна Иванов больше не проронил ни слова. Это он только внешне такой душка, на самом же деле прожженный аппаратный волчара. Просидел при двух председателях Комитета и собирается сидеть дальше.

Я вошел в кабинет, и в очередной раз поразился тому, как органично смотрелся здесь Андропов и как диссонирует с обстановкой Цвигун. Новый хозяин выглядел эдаким добрым барином, вальяжно раскинувшимся на стуле. Семен Кузьмич всегда был холеным, сытым и самодовольным, но сейчас просто лучился от радости. Удилов сидел напротив него, собранный и подтянутый, с прямой спиной, руки на столе, перед ним неизменная папка с документами. Мимоходом я обратил внимание, что на корешке папки виднелась красная наклейка. Тут же находился Цинев, который на контрасте с крупным Цвигуном казался еще мельче, чем был на самом деле. Маленький, невзрачный, с большими ушами и хитрым выражением на лице, он напоминал мне тролля из детской сказки.

Буквально следом за мной в кабинет вошел генерал Рябенко.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он, устраиваясь за столом рядом с Циневым. Как-то так исторически сложилось, что на подобных совещаниях я всегда оказывался рядом с Удиловым, а Рябенко садился напротив. Я кивнул, поприветствовавсвоего бывшего начальника. Тот в ответ тоже ограничился легким кивком.

— Ну что, Владимир Тимофеевич, вот уж порадовали вы нас сегодня! — с довольной усмешкой обратился ко мне Цвигун. — Новости впереди вас бегут. Отличились вы сегодня.

— Работаешь и за себя, и за того парня! — хохотнул Цинев. — Пока управление не сформировано, за всех пашешь. Но это правильно! Сначала ты работаешь на дело, потом дело работает на тебя.

Молчавший Удилов поморщился — его всегда коробила чужая фамильярность, а обращения на «ты» к кому бы то ни было он не переносил вовсе. Я как-то слышал, как он обращался на «вы» к ребенку, которого привела чья-то супруга, ожидавшая на вахте, пока пригласят ее мужа.

— Вам бы все шутить, Георгий Карпович, — посерьезнел и Цвигун, считавший что в его кабине веселиться дозволено лишь ему самому. — Ситуация-то серьезная.

— Да я понимаю, Семен Кузьмич… — Цинев миролюбиво улыбнулся во всю свою вставную челюсть. Лицо его от этого еще сильнее сморщилось, глазки стали щелочками. Георгий Карпович был доволен ситуацией, и я догадывался, почему. В своей прошлой жизни я прочел множество мемуаров и воспоминаний, и во многих книгах отмечалась неприязнь Цинева к Чурбанову. Генералу Чурбанову и так можно посочувствовать, но, учитывая характер министра внутренних дел, уверен, что Цинев постарается спустить с проштрафившегося зама семь шкур. Хотя здесь, конечно, все зависит от того, что скажет Брежнев. Если он заступится за зятя, то как бы Цинев не исходил ядом, сделать он ничего не сможет.

— Смею заметить, что суть дела все-таки не в Чурбанове, чье присутствие в притоне в нетрезвом состоянии так радует Георгия Карповича, — холодно произнес Удилов. Не думаю, что его как-то заботила судьба Чурбанова, но по формулировке было понятно, как Вадиму Николаевичу не нравится Цинев. Да и вообще, обращение к присутствующему здесь в третьем лице — признак скрытого конфликта. Интересно, а чего я еще не знаю об этих людях?