Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
— И все? — я удивился. — Кто мешает вам раздать зрителям советские флаги? Но это вы сами решайте. Я попрощался и направился к двери. Не знаю, что заставило меня оглянуться. Романов, прищурив один глаз и подняв руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, будто целился мне в спину. Когда я посмотрел на него, он смутился и спрятал руку под стол. Я, усмехнувшись, сказал: — Удачи, — и сам поразился, как жестко это прозвучало. В коридоре меня ждал Мишин. Он схватил мою руку, долго тряс ее и благодарил меня: — Спасибо вам! Спасибо огромное! Это такое событие для города! Да и для страны! Едва пробился сквозь его восторги — Мишин не сразу услышал мой ответ. В конце концов я выдернул свою руку из его горячих ладоней. — Идите, работайте, Александр Иванович, — и подтолкнул его в сторону левого крыла. Он едва не в припрыжку побежал по коридору к своему кабинету. Я вышел на крыльцо и минут десять ждал,пока закончится дождь. Сильный, летний ливень с силой барабанил по крышам машин и автобусов. Кончился так же внезапно, как начался, оставив после себя лужи на чистом асфальте. Посмотрел вверх. Небо, еще недавно хмурое, стало пронзительно-синим, с редкими белыми облаками. Яркое солнце, столь редкое для Ленинграда, сверкало, отражаясь в лужах. От земли волнами поднималось тепло. Люди, прятавшиеся во время дождя под карнизами и на остановке, теперь высыпали на улицы. С них будто сбило пыль и вечную озабоченность горожан. Лица, казалось, стали светлее. Женщины сняли дождевики и улицы запестрели яркими пятнами летних платьев. Стоял легкий городской гул: звук шин по мокрому асфальту, звук стекающей с крыш воды, смех и голоса прохожих, сигналы автомобилей. Я не стал дожидаться троллейбуса и с удовольствием прошелся пешком. До Большого дома, как называли в народе здание КГБ, было не так уж и далеко — километра три, от силы. Все-таки хорошо, что не стал сегодня брать машину. Ленинград — он неуловимо отличается от других городов страны какой-то особой деликатностью. Вдруг ни с того, ни с сего вспомнилась песня из моего далекого прошлого (будущего?): «В Питере пить». Как не похож советский Ленинград на тот Питер из клипа на песню Шнура. Если у меня все получится, то этот город навсегда останется таким… атмосферным, что ли? Но мечты и фантазии тем хороши, что подобны летнему дождику — налетят ненадолго и выветриваются, оставляя в душе светлую легкость. В Большой дом вошел уже совсем в другом настроении. Быстро поднялся в приемную. Помощник Носырева попытался меня остановить: — Даниил Петрович занят! Не обращая на него внимания, сразу вошел в кабинет. Носырев и Блеер о чем-то совещались, наклонив друг к другу головы. До меня донесся обрывок фразы Носырева: — … Григорий недоволен. И ответ Блеера: — Да я все сделал, чтобы он домой отправился. Но въедливый, черт! — Въедливый черт — это, видимо, я? — спросил, усмехнувшись. Они замерли, но буквально на миг. В головах у обоих синхронно пронеслось: «Помяни черта — он явится». Сразу вспомнилась поговорка про дураков, у которых мысли сходятся. Но эти двое дураками точно не были. Напротив, передо мной сейчас сидели два гения аппаратных игр. — Что вы, Владимир Тимофеевич, это мы о другомперсонаже, — промурлыкал Блеер. — Ну и во-первых, здравствуйте! — Носырев встал, протянул руку для рукопожатия. Я поздоровался. |