Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
Он, кстати, и на процесс пришел первым, раньше всех. Вежливо раскланялся с журналистами, со мной и занял свое место. Вот уж не думал, что получится пересечься с легендой адвокатуры. Падва Генрих Павлович по материнской линии происходил из хорошей еврейской семьи Раппопортов. И внешность у него была тоже «говорящей»: дорогие очки в тонкой металлической оправе на мясистом крючковатом носу с раздутыми ноздрями; бородка и усы тщательно подстрижены; начинающие седеть волосы причесаны волосок к волоску. На адвокате дорогой костюм, явно сшитый на заказ у хорошего портного. На галстуке золотой зажим, в манжетах белоснежной рубашки тоже золотые запонки с мелкими зелеными камешками. Не удивлюсь, если изумруды, и явно натуральные. Прокурор подошел чуть позже. Рядом с матерым адвокатом он казался совсем мальчишкой. Невысокий, щупленький, на лицо эдакий русский «Ваня» — курнос, конопат, простоват. Но к своему столу он шел, по-военному печатая шаг. Выправка была буквально гвардейской. Я слышал, что военных прокуроров не так давно стали привлекать к поддержке обвинения по коррупционным статьям. В зале нарастал гул. Народу набилось битком: ответственные работники в строгих костюмах, просто любопытствующие. Были видны приезжие, видимо, из Свердловска, «группа поддержки». Все вели себя сдержанно, переговаривались шепотом, который походил на жужжание пчел в улье. Двое конвойных ввели подсудимого. Разместили его за небольшим барьером, сразу за адвокатским столом. Милиционеры встали по бокам, готовые среагировать на любую неожиданность. Тишина наступила резко. Все замолчали как по команде. — Встать, суд идет, — объявила секретарь, грузная женщина лет сорока, в коричневом костюме. Все встали. Открылась боковая дверь и в зал вошла судейская тройка. Судья, немного похожая на Алису Фрейндлих в фильме «Служебный роман», села на свое место и, водрузив на нос очки, взяла в руку судейский молоток. Занесла его, но решила подождать, пока заседатели устроятсяна своих местах, и только потом стукнула. — Слушается дело… Заседание шло по регламенту: открытие, объявление дела, проверка явки свидетелей. После удалили свидетелей из зала суда, меня в том числе. Когда вызвали, я спокойно ответил на вопросы судьи, следом на вопросы прокурора и адвоката. Ельцин, до этого отрешенно сидевший за барьером, увидев меня, просто перекосился. Я закрылся от его мыслей, волна матерщины, адресованная мне, отвлекала. Закончив отвечать на вопросы прокурора, потом адвоката, я сел на свое место в третьем ряду. Я был последним свидетелем, дальше выступал адвокат. — Мне представляется, что мой подзащитный стал жертвой провокации, — говорил Генрих Павлович. — Система, так сказать… не могу подобрать слова… продвижения интересов области, требует, так сказать, смазки. К сожалению, наш бюрократический аппарат не совершенен. Я думаю, следствие не до конца изучило роль Капитонова Ивана Васильевича в эпизоде правонарушения. И тут я усматриваю признаки правонарушения, предусмотренные статьей 174.1 и я думаю, мой уважаемый оппонент учтет мои замечания… Речь была долгой, пересыпанной названиями статей и цитатами законов. Падва уже мысленно потирал руки, готовясь к минимальному наказанию для клиента — три года условно. — Я думаю, что Борис Николаевич усвоит строгий, но необходимый урок, который был преподан ему нашими доблестными органами. Прошу суд учесть долголетний и безупречный труд на благо нашей родины и отличные характеристики с места работы Бориса Николаевича Ельцина. Также прошу учесть многочисленные ходатайства трудовых коллективов Свердловской области, — закончил он свою речь. |