Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 65 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Вадим Николаевич встал и четко, почти по-военному, доложил:

— Андрей Дмитриевич, по большому счету, секретоносителем не является. Тем более, что схема термоядерного заряда, так называемая «слойка», предложеннаяакадемиком Сахаровым, оказалась технологически неисполнимой и сейчас применяется другая схема термоядерного заряда, предложенная академиком Забабахиным.

— А кроме Сахарова еще ученые хотят уехать? — не унимался Алиев.

Удилов так же четко ответил:

— По остальным претендентам мы работаем очень тщательно. То есть представители теневой экономики, которые пытаются вывезти незаконно нажитые капиталы, уедут с тем, что заработали честным трудом. Не больше, но и не меньше. Остальное придется оставить. Так же те, кто действительно является секретоносителями, тоже не смогут покинуть страну.

Тут в обсуждение вступил Зимянин:

— А у вас что, Гейдар Алиевич, есть какие-то люди, которые являлись секретоносителями, и собираются выехать за рубеж? — подозрительно прищурившись, спросил он. — Так давайте встретимся и обсудим конкретные случаи в рабочем порядке.

— На самом деле у нас наука и техника развиваются так быстро, что сегодняшние секреты не будут завтра стоить ни гроша, — добавил Брежнев. — Но вот совершенно искусственные препоны будут использоваться нашими идеологическими противниками для создания негативного образа Советского Союза.

Он кивнул Алиеву и тот снова опустился на свой стул.

— Я поддержу здесь товарища Удилова, — Брежнев посмотрел куда-то в конец стола. — Вот смотрю у нас тут товарищ Александров Анатолий Петрович присутствует. Думаю, Президент Академии наук лучше ответит на этот вопрос.

Александров закивал гладкой, как бильярдный шар, головой. На лысине заплясали блики от ламп дневного света.

— Я всегда говорил, и еще раз повторю, что все это секретоносительство — ерунда. Особенно в свете быстрого развития науки и ее интернационализации, — сказал он глубоким баритоном, почти басом. — А Сахарова не то что держать, его гнать надо поганой метлой из Союза. Да только не поедет он, пока Боннэр здесь.

— Мы отвлеклись, товарищи, — Брежнев снова направил разговор в нужное ему русло. — Думаю стоит принять предложенную упрощенную формулировку статьи семнадцать закона о гражданстве. Прошу голосовать.

Проголосовали единогласно.

— Хорошо, товарищи, — с одобрением сказал Брежнев. — Теперь статья пятнадцатая. О приеме в гражданство Советского Союза. Она у нас идет в следующей редакции: «Иностранные граждане и лица без гражданства могут бытьпо их ходатайствам приняты в гражданство СССР в соответствии с настоящим законом, независимо от расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка и места жительства». Вопросы по этой статье есть?

— Есть, — нахмурился Кулаков. — И что нам делать с неграми, которые полезут в Союз? Своих дочерей за них замуж отдавать? Потом черненьких внуков нянчить?

— А вы у нас расист? И у вас дочь на выданье? — ухмыльнулся Щербицкий. — Есть причина опасаться?

— У меня сын, и вы это прекрасно знаете, — холодно ответил Кулаков.

— Так за чужих дочерей-то переживать не стоит, у них свои отцы есть, — подзадоривал Кулакова Щербицкий, который любил устроить дискуссию на пустом месте.

«Вах, зачем так думать? У меня племянник родился такой смуглый, что негры завидовать будут, и что он — недостойный жить в СССР?», — подумал Шараф Рашидович.