Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 114 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Анна Ивановна, это тоже заверните, пожалуйста, — попросил продавщицу.

— Тоже для супруги, Владимир Тимофеевич? — поинтересовалась она и добавила:

— Хороший выбор.

— Нет, это я себе. Хотя… жена тоже прочитает, — ответил ей, укладывая покупки в портфель.

Дальше по привычному маршруту до дома. Не успел войти в квартиру, как на мне повисли дочки. Рассказ об Артеке продолжился.

— А Таня подружилась с мальчиком из Монголии, он знает русский язык, — доложила Леночка. — У него имя такое красивое — Бектер!

— На монгольском это значит — уверенный в себе, — добавила Таня. — Мы будем переписываться, и я решила учить монгольский язык!

— Хорошее дело, — я обнял девчонок и притворно прорычал:

— Р-ррраздавлю!

Они взвизгнули и захохотали. Поставил их на пол и пока разувался, девочки взахлеб, перебивая друг друга, принялись рассказывать об Артеке: о море, о новых друзьях и вожатой, которая хорошо играет на гитаре. Из этого потока слов выхватывалось: «а потом мы…», «а в столовой…». С кухни слабенько тявкнула Аська — видимо, тоже решила напомнить о себе и отметить мой приход.

Вручил девочкам книги, попросил разобрать и поставить на полки — взрослые в зал, детские забрать в свою комнату.

Светлана стояла, прислонившись к дверному косяку и с улыбкой смотрела на нашу возню. Взял томик Вознесенского, протянул ей:

— Это тебе.

Она наугад открыла книгу и прочла с какой-то грустной нежностью, чуть растягивая слова:

— Я вечный твой поэт и вечный твой любовник, и больше ничего… — Света лукаво улыбнулась.

— Пойдем есть, вечный мой… — она хотела сказать «любовник», но, посмотрела на дочек и передумала, — вечный мой поэт.

В ее серых глазах плясали веселые искорки.

— Красиво написано. Пойдем, буду кормить тебя, романтичный мой, — и она направилась на кухню.

Я заглянул в ванную, встал под душ. Вода смывала не только летнюю пыль, но и все рабочие проблемы, заботы, мысли о незавершенныхделах.

На кухне возле плиты колдовала Лидочка. В отличии от Дани, который мне сегодня напомнил мокрого воробья, она сияла, как начищенный медный самовар. Глаза горят, улыбка от уха до уха. Никакого стеснения, сплошная уверенность в себе и радость, буквально бьющая через край.

— Владимир Тимофеевич! Я выхожу замуж! — сообщила она, едва я переступил порог кухни.

— Рад за тебя, Лида. Поздравляю!

— Родители, конечно, были в шоке, а бабушка, та прямо так и заявила: мол, не думали, что кто-то позарится на тебя. А я на нее не обиделась — она же старенькая, — почти без пауз докладывала Лида.

Светлана улыбалась, точно слушает эти новости уже не в первый раз и явно в разных вариантах.

— А Даня им очень понравился. Честное слово! — продолжала Лида. — Мама аж прослезилась. А папа с Даней два часа про политику разговаривал. И заявление в ЗАГС подали уже. В августе свадьба! — и тут же, без перехода:

— А когда Даня ушел, бабушка сказала: «Слава Богу, не повар!», и перекрестилась. Но это тоже потому, что она старенькая. А вот то, что он пить отказался, хотя папа предложил ему коньяк, это понравилось всем. Даже бабушке.

И тут же, раскинув в стороны руки, в одной из которых она держала поварешку, а в другой толкушку, Лидочка попыталась изобразить пируэт, но не удержала равновесия и упала прямо на пятую точку. И рассмеялась — громким, счастливым смехом.