Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 76 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Ерунда, простуда, — пробормотал я. — Само пройдет.

— Пройдет, — добродушно согласился врач, — если лечить, то за неделю, если не лечить, то за семь дней.

Я усмехнулся, когда болел в прошлый раз — в гостях у родителей, эти же самые слова, помню, сказал матери.

— Пока ставлю диагноз ОРЗ. — вынес вердикт Иван Вячеславович.

— Хорошо, хоть не ветрянка, — усмехнулся я.

— Ваша ирония неуместна, — строго сказал врач. — Вирусная инфекция, перенесенная на ногах, особенно в вашем возрасте и при вашей рабочей нагрузке — верный путь к осложнениям на сердце. А с сердцем, поверьте, шутки плохи. Выписываю вам больничный, и постельный режим. И никаких «но»! Зиночка, поставьте укол молодому человеку.

Медсестра попросила закатать рукав, протерла кожу ваткой, смоченной спиртом. Сделала укол, потом еще один.

— Парацетамол. И витамины, — ответил на мой немой вопрос Иван Вячеславович. — И домой, в постель, и спать, спать, спать. Рецепт я выписал, купите в аптеке. Вот вам больничный, — он протянул мне бланки, — если потребуется продлить, то на Грановского, в клемлевку. Вы же к кремлевке прикреплены?

Я кивнул и уже хотел покинуть медпункт, но случайно бросил взгляд на экран телевизора.

— Зинаида Зиновьевна, будьте добры, прибавьте звук, — попросил медсестру и опустился на прежнее место.

Иван Вячеславович развернулся вполоборота и тоже посмотрел в телевизор. На экране «скрипел» Сахаров, пытаясь доказать обман, но, вся его речь, сводилась к тому, что все уже облучены и «мы все умрем» — эту фразу он повторил три раза подряд.

— Забавно, — усмехнулся врач. — Недавно анекдот такой слышал. Наш, врачебный юмор. Человек пришел к врачу и жалуется, мол, я съел печенье вместе с оберткой, я теперьумру? На что врач отвечает ему, философски так: мол, мы все умрем. А больной в слезы: «Все умрем? Боже, что я наделал!»… — медсестра хихикнула, а Иван Вячеславович, вздохнув, заметил: — Но я никогда не думал, что услышу это в речи нобелевского лауреата. Анекдотично.

— Да-да, — кивнул я, не отводя взгляда от экрана.

Я смотрел на Елену Боннэр. Так получилось, что она попала в кадр, видимо, не подозревая, что телеоператор снимает ее. Я хорошо рассмотрел лицо этой женщины. Буквально недавно наблюдал за ее поведением и в самолете, и позже, в медпункте аэропорта. Невооруженным взглядом было видно, что дамочка с «прибабахом», как минимум. Она несла полную чушь и сама же верила в это, производя впечатление не вполне здорового человека.

Когда я жил ту жизнь, которую практически просрал, будучи Владимиром Гуляевым, в первые годы работы в КГБ было у меня одно задание. Неприятное, но тогда мало кто мог открутиться от подобных «проверок». Проверяли работу психологов, психиатров, сексопатологов. Да всех специалистов, работавших в психдиспансерах и больницах.

Происходило это так: на прием приходил пациент, и вместе с врачом в кабинете его ждал сотрудник, который вел своеобразный «протокол» приема. С какой целью это делалось, я не знаю, но большего маразма придумать было нельзя. Но после подписанного Горбачевым в восемьдесят девятом году постановления «о ликвидации карательной медицины и выявлении случаев злоупотребления…». На самом деле название постановления было очень длинным и витиеватым, но по простому это все в КГБ называлось «дежурить в дурке».