Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 80 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Чуть позже удалось «перехватить» еще более любопытную мысль:

«Нужно что-то делать с этим Ярузельским, он может одним махом испортить все наши многолетние усилия. Просто захочет лизнуть лишний раз Устинову, чтоб Москва заметила его старания. Заодно и нелюбимого Герека удачно подсидит, если скандал вспыхнет. Но против персоны такого уровня я ничего не смогу предпринять без санкции сверху. А что в ответ на запрос получил от Маркелова? Сиди тихо и не рыпайся, нас УСБ проверяет. И как работать в таких условиях? Вместо своевременной атаки придется зашиться в глухую оборону, а это всегда повышает риски…».

Анализируя «подслушанное», я складывал в голове разрозненные факты. Получалась такая картинка:

А) Крючков, Маркелов (а скорее всего и Бобков) с ведома Андропова «крышевали» очень опасные польские сверхсекретные разработки. С одной стороны, защищали их от ЦРУ и западных шпионов, с другой — контролировали, чтоб процесс не вышел из-под контроля. Если бы эксперимент удался, постарались бы вовремя перехватить инициативу, не позволив полякам поиграть в сепаратистов.

Б) Важный минус, что делали они это втемную — Цвигун толком был не в курсе, хотя о подобном деле требовалось ему сообщить незамедлительно после вступления в должность Председателя. Уверен, что Леонид Ильич тоже не подозревал ни о чем подобном. А Эдвард Герек, между тем, тешил, похоже, собственные патриотические фантазии. Все понимаю — особая секретность, совместная спецоперация Первого и Пятого управлений, но с учетом нынешнего «бэкграунда» дело это попахивает весьма неприятно. Особенно если действительно окажется, что курьеры не только привозили к нам научную документацию от поляков, но и взамен, желая подстегнуть процесс, передавали полякам наши собственные разработки. И мне кажется, что именно так и было, так как Калиский наверняка в курсе «чекистской крыши» и раз он не пытается возражать и его такое сотрудничество устраивает, значит, он получал полезные данные для своих исследований. Ничем другим подобного человека не подкупить — слишком уж увлеченный наукой, типичный гений, а вдобавок и польский патриот, как я понял.

В) В руководстве ПНР плетутся собственные интриги. Как минимум, Войцех Ярузельский что-то знают об этих экспериментах и весьма не доволен не то ими самими, не то фактом, что польское Министерство обороны не было посвящено в секрет. Об участии советского КГБ он не в курсе, считает разработки местной самодеятельностью, а потому, возможно, планирует «пожаловаться» на соотечественников по собственным каналам Министру обороны СССР — Устинову Дмитрию Федоровичу.

Что делать дальше и как поступить в столь непростой ситуации? Удивительно, но обстоятельства сложились таким образом, что теперь судьба столь глобального проекта во многом зависела от меня лично и от данных, которые я предоставлю наверх.

Я продолжал сидеть спокойно, словно случайный гость, который не понимает разговоров на чужом языке и слегка скучает в одиночестве. Развлекать меня никто не пытался, гости общались в кругу собственных знакомых и не интересовались моей скромной персоной.

Теперь стало понятно, на чем основывается близость Глебова к Калискому. Подполковник был не просто внедренным через родственные связи агентом, а фактически доверенным человеком, который оберегает министра от ударов со стороны. Вместе с тем, хотелось надеяться, что истинным «хозяином» Глебова-Прондека до сих пор является все-таки не генерал Сильвестр Калиский, а по-прежнему советский КГБ.