Книга Темные Пути, страница 64 – Сергей Удалин, Анджей Б.

Преступник, неподвижно лежащий посреди помоста, сдулся как наполненный воздухом проколотый мешок. Чудовищные роды наверняка убили его. Казнь получилась не такой, как ожидалось, но не менее ужасной.

Новорожденное чудовище возвышалось над телом папаши — зубастая пасть на длинных птичьих ногах, словно бы уже ощипанных и готовых к разделке. Что-то тёмное стекало по ним на строганные доски помоста изо рта, в котором медленно исчезал огрызок руки стражника. Монстр с громким чавканием дожёвывал добычу и водил пастьюиз стороны в сторону. Пинкель не видел, есть ли у твари глаза, но мог поклясться, что оно выбирало новую жертву.

Сквозь разноголосицу панических воплей прорвался другой звук. Тоже крик, но не человеческий — жуткий и потусторонний, полный тоски и запредельного отчаяния. Однако это не был крик устрашения. Пинкелю послышались в нём отголоски удивления и даже разочарования. На секунду показалось, что удалось даже разобрать слова:

— Не-е-ет! Это не я! Это не моё!

Кричал осужденный, которого Пинкель посчитал мёртвым. Удивительной силы человек, однако. Неуловимый, неубиваемый. Если после такого до сих пор его можно называть человеком.

Пинкель не успел задуматься, что означают слова преступника. Чудовище обернулось на звук и, распахнув пасть пошире, прыгнуло на собственного родителя. Однако преступник, хоть и сильно похудевший, но только что выглядевший по-настоящему мёртвым, ухитрился скатиться с помоста и нырнуть под трибуну. Таким же образом немногим ранее поступили и уцелевшие стражники.

Монстр обиженно взвыл, но явно собрался продолжить трапезу. В два прыжка он добрался до ложи Магистрата, располагавшейся сбоку от центральной трибуны. О том, что там происходило дальше, Пинкель мог только догадываться. Ни один зритель из ложи так и не выбрался. Зато вскоре показался монстр и теперь уже повернул в сторону центральной трибуны.

Толкаясь и давя замешкавшихся, ещё не успевшие разбежаться зрители усилили напор, создав в проходах пробки из живых тел. Самые сообразительные прыгали вниз прямо через перила. Сломанная нога — это плохо, но лучше, чем откушенная.

Пинкель тоже перенёс одну ногу через перила, когда вдруг понял, что его подопечные веркуверы не двинулись с места. Да что ж они копаются, придурки⁈

И тут сам Тортур поднялся со скамейки и властно приказал:

— Освободите место!

Нужно признать, что приказ командира веркуверы выполнили быстро. Тех зрителей, кто задержался на выходе, они просто сбрасывали с трибуны, лишь для Пинкеля сделав приятное исключение.

Тортур крикнул опять. Но теперь уже обращаясь не к своим бойцам, а, видимо, к чудовищу. Потому что ничего человеческого в этом крике не было. Громкий, необычайно низкий, какой-то утробный, он походил на таинственное заклинание или приказ. И чудовище услышало. Несколько мгновений оно стоялона месте, насторожившись и словно бы определяя, откуда пришёл сигнал, а потом одним гигантским прыжком взлетело на трибуну.

Тортур невозмутимо стоял на прежнем месте, сжав в руке оторванную от скамейки доску. Непонятно, на что он надеялся. Монстр просто собьёт веркувера с ног, а затем расправится, как с прочими бедолагами. Тут даже копьё не поможет, не то, что эта палка.

Чудовище атаковало, однако веркувер ловко отпрыгнул в проход между скамейками. Ему удалось уклониться, но, приземляясь, Тортур ударился спиной о скамейку. Словно не чувствуя боли, командир привстал на одно колено и тут же сделал кувырок в сторону. Монстр должен был прыгнуть снова, но почему-то медлил.