Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 64 – Анджей Б., Лев Светлов

Все эти соображения пронеслись у Жеки в голове за секунды. Чем это всё могло помочь в общении с недобрым цыганским человеком и его волосатыми лапами? Да мало чем, на самом деле.

Что ещё? Ещё в людных местах Жекиного города цыганские тётки, шурша цветными своими юбками и позвякивая широкими серьгами, обирали доверчивых прохожих. Обирали раньше, обирают и сейчас. К Жеке со своим «А можно у вас спросить?» они цеплялись регулярно — в те давние времена, когда он был молод и не то чтобы сильно уверен в себе. А неуверенность темноволосые эти женщины чувствуют, как акулы кровь, за километры. Но Жека не разговаривал с ними — помнил, как, будучи ещё старшеклассником, посмотрел в сутолоке у ларька с беляшами фокус «И пусть все твои беды и горести пропадут вот так же». Тогда его трёхрублёвая зелёная бумажка дематериализовалась в умелой руке очень технично. Через время цыганки приставать к Жеке перестали: скользили взглядом и оценивали как негодного к обработке.

Многие верят, что эти тётки применяют в своём нехорошем занятии гипноз. А один знакомый рассказывал Жеке, что как-то под этот самый гипноз попал: заговорил с цыганкой и, что называется, поплыл, а через какое-то время обнаружил себя бредущим куда-то по тротуару без копейки в кармане. Парняга тот, вроде бы, всегда отличался рациональным взглядом на мир, работал программистом. (В том, что «программист» и «рациональный взгляд на мир» понятия далеко не всегда синонимические, Жека тоже потом убедился). Сколько увели у того знакомого, Жека не помнил, вряд ли много, тот был вечно на мели.

И эти мысли промелькнули в Жекиной голове, и толку от них тоже было немного.

Вор Велосипедов всё так же надвигался, и осмысленности в его взгляде не прибавилось. Душить Жеку и отрывать ему голову прямо здесь он, судя по всему, передумал, но бежать за великом явно не собирался. Висел над крышами узкий серп луны, застыли над заборами любопытные головы, в кустах шуршали кошки или собаки, а может, были то ежи. Где-то далеко проехали на мотоцикле. Позади — Жека оглянулся на миг посмотреть, какой-то дедок в старом пиджаке укладывал ветки в большую кучу, видимо, для костра, рядом сновали в темноте детские фигурки.

Что ещё, подумал Жека, какие соображения могли здесь помочь?

Кто такие цыгане? Потомки каких-то прикочевавших из Индии народностей. Но не это важно. А важно то, что… Жека почувствовал, что верная мысль рядом, и оттолкнул протянувшуюся лохматую руку даже в некотором как бы раздражении — да не отвлекай, мол. Идея вертелась совсем близко, но её ещё нужно было ухватить. Кто такие цыгане по своей сути? Здесь, в этих местах, как, собственно, и во всех других, они, что называется, национальное меньшинство. Селятся отдельно и репутацию имеют не самую положительную. Их не любят и побаиваются.

Их побаиваются…

Тут Жека почувствовал, что идея наконец им уловлена и осознана. Идея то была неоднозначная, жёсткая на ощупь и горьковатая на вкус. Нехорошая это была идея, некрасивая. Можно даже сказать, с душком. Но сейчас только такая и могла здесь помочь.

Они — меньшинство, но их же и побаиваются.

Надо сделать так, чтобы сегодня боялись здесь они.