Онлайн книга «Резидент КГБ. Том 1»
|
Меня снова охватили сомнения. Может, мой долг — задушить гада. И сделать это в самое ближайшее время. Я стал обдумывать эту мысль. Зайду к нему, сделаю всё без шума, исполню приговор из будущего. И сразу поеду на квартиру. Быстро соберу вещи и рвану из Копенгагена. Залягу на дно… не обязательно в Брюгге, места найдутся. Отлежусь там, на дне. Потом сделаю себе новые документы, память майора подскажет, к кому обратиться. И смотаюсь из Дании прочь. В Латинскую Америку, в Восточную Азию, в ЮАР — куда-нибудь. Возможно, подвергну лицо небольшой пластической операции. Буду считать свою миссию выполненной и стану жить в своё удовольствие. Семидесятые и даже восьмидесятые это хорошее время. Заработаю денег. Прикуплю акции Майкрософт и другие всякие, иногда буду заниматься спортивными ставками. А если покоя и радости мне это не принесёт… Ну потому что знаю я себя… Тогда попробую повлиять на происходящее с мире. Затешусь, пользуясь знанием будущего, в окружение какого-нибудь миллиардера. Или, в крайнем случае, пойду сдамся в ЦРУ. Выставлю себя беглецом от режима, попрошусь в ряды. А там уже… Так думал я, глядя в пасмурное копенгагенское небо и потягивая сигарету у задней стены здания резидентуры. И сам понимал, что вот это последнее, о спасении страны СССР из-за границы — чушь и самообман. Нет, действовать надо здесь, пребывая офицером КГБ, а не каким-то беглым охламоном. Подошёл Василий, попросил сигарету. Лицо его было хмурым. — Спасибо, Вася, что… — Слышал про Кисляка? — перебил он. — Да не глухой же, слышал, отозвали. — Я не про то. И Вася рассказал мне, что Кисляк убит. Его застрелили в Москве, когда доставляли из аэропорта на Лубянку. При попытке к бегству. Я заметил, что сигарета жжёт мне пальцы, и отбросил окурок в сторону. Вася молчал и ковырял ботинком землю. Тогда я рассказал ему о своей операции против англичан. О роли в ней Кисляка, об особенностях служебных отношений Кисляка и Гордиевского. — Теперь ты веришь тому, о чём я тебе говорил раньше? Понимаешь, кто «крыса»? Вася уставил в меня замученный взгляд. — Я уже не знаю, что думать и кому верить, — сказал он, развернулся и побрёл вдоль стены. Из груди у меня вырвался тяжёлый вздох. События пустились в галоп, и мне, пожалуй, стоило поговорить с Бережным. Рядом с кабинетом посла пахло свежезаваренным кофе. Я подошёл к комнате защищённой связи и попросил дежурного офицера доложить послу о моей просьбе воспользоваться телефоном. — Приказано никого не допускать, — ответил он. — У меня срочный и важный разговор. — Связь не работает, — сказал дежурный, глядя в сторону. Настаивать я не стал. Всё было понятно: я здесь был уже никто. Меня списали со счетов. * * * После всех новостей мне требовалось побыть одному. Я вышел за ворота и вдоль высокой посольской стены побрёл все в тот же сквер. Уселся там на лавку. Но пребывание в одиночестве, особенно когда этого очень хочется, слишком большая роскошь. Так обстояло в 2025-м, так было и в здешнем 1977-м. Не успел я и нагреть промороженные деревяшки скамейки, когда позади деревьев возникла мужская фигура. Человек подходил, шоркая ботинками по бетонной дорожке. Поля шляпы прикрывали лицо, но я узнал его. Это был колумбийский гангстер, тот которого я зашвырнул в канал вслед за его боссом. |