Книга По прочтении сжечь, страница 72 – Роман Ким

– Только без истерики, – остановил его Донахью. – Надо разобраться как следует.

– Да, надо разобраться как следует, – сказал Уайт. – Виновата в первую очередь верхушка нашего армейского и флотского командования.

– Какие-то идиоты вбили себе в голову, что малая глубина Пёрл-Харбора исключает возможность торпедных атак, – сказал Шривер. – Но японцы доказали обратное. Наши линкоры пострадали больше всего от торпед.

– Одни идиоты успокаивали себя, – подхватил Пейдж, – а другие идиоты повторяли это.

– Слушайте вы, Пейдж, – вспыхнул Донахью.

Уайт крикнул:

– Молчи, Уолт! Шривер и Пейдж правы, абсолютно правы! Наши начальники проявили стратегическое недомыслие…

– Политическую и стратегическую слепоту! – крикнул Пейдж.

– Правильно! – сказал Уайт. – Материалов у нас было больше чем достаточно. Подумать только! Ведь мы изо дня в день читали архисекретные японские телеграммы, из которых было видно, что Япония готовится к нападению на нас. Даже самый беспросветный кретин мог понять, что готовится атака, и именно на базу тихоокеанского флота.

– А этого Старк и компания не понимали, – сказал Шривер. – У них был затуманен рассудок. И у вас тоже, Донахью. Не отмахивайтесь. А рассудок у наших шефов был затуманен потому, что они страстно хотели нападения Японии на некую страну. И эта страсть ослепляла их.

Донахью усмехнулся:

– А я распинался перед начальством за вас, Шривер, доказывал, что у вас стопроцентный американский образ мыслей. И добился того, что вас назначили сюда. Но с такими убеждениями, как у вас, неудобно быть в контрразведке.

Шривер отвесил поклон:

– Могу вас успокоить. Я уже подал рапорт, чтобы меня послали на театр военных действий. Сидеть здесь и с храбрым видом допрашивать японских парикмахеров и прачек я не намерен.

Матрос-шофер круто затормозил машину. На дороге стояли офицеры и солдаты в шлемах. Шривер предъявил служебное удостоверение, а Донахью, Уайт и Пендж – специальные пропуска на Гавайи, выданные им в Вашингтоне. Машина поехала дальше.

Уайт сказал:

– Наши шефы сами сбили себя с толку – ждали другого ветра.

– Но ведь были же сигналы, черт возьми! – крикнул Донахью. – Четвертого и пятого, два дня подряд. Бесспорные сигналы.

– Мы не знаем, в чем дело, – сказал Пейдж. – Надо будет разобраться в этом. Или мы перепутали, или японцы перепутали, или они подсунули нам дезу [Деза – дезинформация].

– Чушь, – возразил Донахью. – Тогда надо признать, что вся «магия» была дезой.

Шривер мотнул головой:

– Нет, «магия», конечно, не была дезой. Такой вывод абсурден.

– В общем, неизвестно, в чем дело, – сказал Уайт. – Но ясно одно: наши стратеги смотрели в другую сторону и подставили Пёрл-Харбор под удар. И все это получилось потому, что они, так же как Трумэн, Тафт, Най и другие, ненавидят Россию и готовы терпеть нацистов.

– Это верно, – подтвердил Шривер. – Они напрягали зрение, чтобы разглядеть во мраке ночи очертания японских бомбардировщиков и авианосцев, подкрадывающихся к Владивостоку, и старались не думать о том, что японцы могут подкрасться в другом направлении…

– Ключ вопроса заключается в отношении к нацистам, – сказал Пейдж. Наши шефы считают, что гитлеровский рейх им ближе, чем красная Россия.

Донахью пожал плечами:

– Ну и в компанию я попал! Не флотские офицеры, а свихнувшиеся комнатные демагоги с Гринидж-виллидж.