Книга По прочтении сжечь, страница 37 – Роман Ким

– Очень похожи на костяшки маджонга, – заметил с улыбкой Маруя.

Номура окинул взглядом простиравшуюся впереди поляну с газоном – она была пуста.

– Боюсь, что скоро прибавится много новых костяшек, – пробормотал он. Все идет к началу большой игры. На большой доске, именуемой Тихим океаном.

– Посол Курусу прилетит к вам через несколько дней. Решили послать его на самолете.

Номура усмехнулся.

– Он, наверное, никогда не летал. Еще окочурится со страху. – Посол остановился, снял темные очки, тщательно протер их и снова надел. – Я не понимаю, о чем у нас в Токио думают. Твердят: никаких уступок, ни на вершок, и тут же: постарайтесь все-таки договориться с Хэллом, убедить его. А убедить его так же легко, как каменного будду. Нам уже не о чем говорить. Мы просто сидим и молчим и начинаем подремывать, особенно он.

– А он не курит?

– Нет. Мы оба некурящие. Он завел четки, сидит и перебирает их. А я смотрю на гобелен за его спиной – там изображены в хронологическом порядке все американские президенты. Я запомнил их, проклятых, наизусть.

– Жалко, что вам нельзя играть в маджонг.

Номура вздохнул:

– Я не знаю, хотят ли наши действительно договариваться… Или, может быть, это все для маскировки?

– Мы, конечно, хотели бы договориться, – Маруя тоже вздохнул. – Наши условия предельно ясны и просты. Америка должна прекратить помощь Чунцину, признать пребывание наших войск в Китае и Индокитае и отменить запрет экспорта в Японию.

Номура сердито дернул головой:

– Неужели в Токио всерьез думают, что Америка проглотит такие условия? Мы требуем, чтобы Америка подчинилась нам во всем, ничего не получив взамен. Мы требуем от Америки капитуляции без единого выстрела. Это все равно что потребовать от партнера по маджонгу, чтобы он, не приступая к игре, признал себя проигравшим и уплатил деньги. Какой дурак может рассчитывать на это?

Маруя хмыкнул, но ничего не сказал. Номура спросил:

– Это правда, что среди флотских идет грызня? До нас дошли такие вести.

– Часть флотских – они группируются вокруг морского министра – считает, что нам будет трудно вести длительную войну… все упирается в запасы нефти. А офицеры морского генштаба целиком поддерживают своего начальника: устроим, дескать, американцам Цусиму посреди океана, вторую, завершающую, около Панамы – и Америка поднимет руки. Адмирал Нагано и его сторонники считают, что мы сможем избежать затяжной войны.

– А как у армейцев?

– У них полное единодушие – рвутся в бой. К концу ноября все будет готово – планы операций против Малайи, Бирмы, Филиппин, Индонезии и Индии будут отработаны до конца. Сейчас отшлифовываются последние детали. Поэтому надо пока…

Номура усмехнулся:

– Пока надо ходить к Хэллу и смотреть, как он крутит четки. И считать президентов на стене. И тянуть все это до нужного момента.

После недолгого молчания Маруя задал вопрос:

– А как настроен Рузвельт?

– Он, к сожалению, настроен непримиримо. И вряд ли пойдет на какие-либо уступки, пока мы не согласимся убрать войска из Китая.

Маруя покачал головой:

– Выходит, что у нас нет никаких надежд.

– Нет, почему же… Кое-какая надежда есть. Иначе я уже давно бы настоял, чтобы меня отозвали. Надежда заключается в том, что довольно солидная часть американских политиков, таких, как Трумэн, Гувер, как сенаторы Най, Тафт и другие, и слышать не хотят о вступлении Америки в войну – ни в Европе, ни в Азии. Они явно симпатизируют немцам и настроены в отношении нас довольно сочувственно. Они убеждают Рузвельта взять на себя роль посредника между Токио и Чунцином.