Книга Танго с Пандорой, страница 104 – Ирина Дегтярева

Беспечностью отличались не только республиканцы, но и фашисты. Подобраться под покровом ночи к ним удалось довольно близко.

Раскисшие после недавнего дождя дороги не позволили группе франкистов вовремя передислоцироваться, а допрошенные крестьяне из ближайшей деревни, которых оказалось достаточно припугнуть, выдали место в лесу, где затаились мятежники. По информации, в группе были и раненые.

— По возможности брать в плен, но не рисковать, — негромко отдавал последние распоряжения Марио. — Ликвидировать при малейшем сомнении. Действовать очень тихо, нам достоверно неизвестно сколько в лесу фашистов.

В ночи не раздалось почти не единого шороха, когда уже больше половины группы перестало существовать. Остальных приволокли связанными, сказав, что еще два раненых остались в шалаше под большим деревом.

— Добить, да и дело с концом! — предложил один из разведчиков маленького роста по прозвищу Клоп. — Не тащить же их двадцать километров обратно.

— Понадобится — потащишь, — пресек своеволие Марио и пошел посмотреть.

Один из двоих был тяжелым, с забинтованной головой. «Не жилец», — охарактеризовал его разведчик — недоучившийся медик.

Второй лежал на боку в темноте шалаша. Марио посветил ему в лицо карманным трофейным немецким фонариком. Фашист прищурился, чумазый, лохматый.

— Этому только руку зацепило, в принципе сам может передвигаться, — прокомментировал медик.

Вдруг раненый заговорил, и Марио словно молнией ударило. Голос брата он ни с чьим другим не мог спутать. Перед ним, изможденный и неузнанный, лежал Иван в расстегнутом мундире с тремя капитанскими шестиконечными звездочками над карманом и с красным символом заместителя командира бандеры [Бандера (исп.) — знамя, архаичный термин XVI века]. Он, как и его группа, были из Испанского легиона.

— Я хочу говорить с вашим командиром без свидетелей, — сказал Иван.

— Los novios de la muerte [(исп.) — это женихи смерти (прозвище легионеров)]! — воскликнул один из бойцов, узнавший шеврон в свете фонарика.

— Выйдите, — велел Марио.

Когда два разведчика, зашедшие с ним в палатку, вышли, Марио встал перед братом на колени и обнял его.

— Не верю своим глазам, — пробормотал он. — Что делаем?

— Лицо мое они не запомнят. Тащи меня в свой штаб. Там свяжемся с Центром и примем решение, куда дальше. Главное, чтобы твои орлы меня не пристукнули по дороге.

Вернулись они поздним вечером следующего дня. Марио отвел Ивана к себе в квартиру, велев своим бойцам держать рот на замке.

Квартира ему досталась после сбежавшего из Мадрида офицера-франкиста. Две комнаты с окнами с видом на старинный книжный магазин, который напоминал ему об Иде и работе в типографии на Петровке в Москве, когда все еще не началось для Григория Крата, да и для Ивана.

В большой ванной комнате с чугунной ванной на львиных золотистых лапах Иван отмылся, побрился. Марио перебинтовал ему руку. Усадил напротив себя на кухне с деревянным высоким буфетом и громоздким столом, выскобленным совершенно по-деревенски. За этим столом Иван ел хлеб, политый оливковым маслом, вяленое мясо и теперь выглядел привычно бодрым и полным энтузиазма.

С улыбкой на сухом жестком лице он рассказал, что его отозвали из Финляндии внезапно, тогда, когда все шло успешно, несмотря на провал и предательство нелегального резидента в Хельсинки.